Чтение онлайн

Любая империя. Любой тоталитаризм. Любое господство на века. Все прахом. Все рождается. Все живет. И все умирает. А как иначе? Закон природы. Вот только хули тогда трепыхаться? Буддийские монахи это давно поняли. Самые просветленные ушли в пещеры и сидят там в немыслимых позах, законсервировав свои чувства и мысли на века. Что видят они в своем то ли сне, то ли смерти? Загадка. Кто говорит – подключились они к Звездам. Кто говорит – к Общему Компьютеру. А кто ничего не говорит. Сидит рядом. Ну хули тогда трепыхаться???

Трепыхаемся...

До просветления нам далеко. Бесконечно далеко. А муравей – тот бегает. У него свой компьютер. Он работает миллионы лет. И ни разу не ошибся. В масштабах вида, конечно. Для отдельно бегающего муравья компьютер может и не учесть его особенности. Но его гибель ничего не значит. Страховка. Муравьев должно быть до хрена, чтобы в любом случае осталось много. Осознают ли они свой возраст? Осознают ли они свое превосходство над нами? Нет. МЫ НЕ В ИХ СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ. Не в их масштабе. Не на их шкале...

А что это мы вдруг загордились?

Я не сказал, что они – ниже. ОНИ ДРУГИЕ. И нам так же не понять их. И нам так же далеко до них. Совершенство человека смешно, если перечислять возможности животных.

Берем собаку. Обычную или не совсем – не суть важно. Скорость бега – до семидесяти километров в час. Могут и больше. Человек в жопе. Холодовая устойчивость – до минус восьмидесяти градусов. Безо всякой там одежды. Спит на снегу – поебать. Человек там же – в жопе. Слышит звуки частотой до семидесяти килогерц. Человек – в трех жопах одновременно, поскольку и двадцать пять для него – предел. Чует запах серной кислоты в разведении один к десяти миллионам. Но это для нас просто не имеет осмысленного представления, поэтому другой пример. Собака чует запах чайной ложки поваренной соли, растворенной в двух бочках воды. Мы в анусе. Для нас соль вообще не пахнет. Ну и так далее. Я других животных не беру, чтобы не подчеркивать крайнее убожество человека разумного...

– Это вы, конечно, хватили, но мне тоже ин... ин... иногда кажется, что следующее поколение читать будет только рекламные слоганы, и то по слогам! – качнувшись, махнул рукой пьянеющий физик.

– А давайте за угасание человечества! – предложил я.

Из темноты под свет фонаря проникла рука Китайца, налила нам, себе, взяла кусок сыра и нырнула опять в темноту.

– Давайте! – обрадовался интеллигент.

– Да... – после порции продолжил я, – так вот, про угасание. Человечество угасает по очень простой причине. По причине себя. Сила духа, но ленность мысли. Мощь разума, но слабость тела. Многогранность «я» и безличие этого же «я», находящегося в толпе. Одним словом, ПОЛЯРНОСТЬ МИРА, ЖИВУЩАЯ ВНУТРИ НАС. И мечется интеллигентный Гамлет по замкам Дании. Отомстить – не отомстить. Надо – не надо. Быть – не быть...

Пуп земли, а, Сергей Львович?!

Есть такое понятие – антропный космологический принцип. Он интересен тем, что человек додумался до того, что он не просто так существует. Он, согласно этому принципу, условие существования Вселенной!!! Ни много ни мало...

– Да-да! Условия возникновения жизни более-менее известны, – перебил меня физик. – Для этого фундаментальные частицы должны обладать не просто какими попало свойствами, а очень конкретными. Например, если массу электрона изменить более чем на одну десятую процента от массы атома водорода, то время существования звезд уменьшается настолько, что его не хватит для эволюции жизни...

– Для чего не хватит? – не расслышал я и снова налил.

– В общем... не будет нас тогда... А водка будет! – вдруг заржал он и выпил без приглашения.

– Ага. Свойства материи сразу были такими, чтобы в конце концов во Вселенной возник разум. Сильный антропный принцип, так сказать. Его еще можно вывернуть наизнанку, и тогда он потрясает не хуже стакана водки: ВСЕЛЕННАЯ СУЩЕСТВУЕТ БЛАГОДАРЯ НАЛИЧИЮ РАЗУМНОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ. В данном случае – человека.

Строго говоря, не человека как такового, не homo sapiens. Я – о мыслящем существе, разумном наблюдателе. Но поскольку мы с вами другого такого существа в упор не видим, то и принцип – антропный.

Принцип как принцип. Можно принимать, можно не принимать. Меня здесь интересует только исключительность человека. Декларируемая. Типа – мы пупы Вселенной. В нас – искра мироздания. В нас – промысел Божий. А вот и доказательство. Ебанись об угол и пляши.

Что-то не пляшется мне. Почему – не знаю. Может, потому, что я не вижу себя пупом Вселенной. При всей строгости доказательств, мое двойственное нутро чтой-то не принимает явную вкуснятину. Вглядываясь в себя, не могу я представить, что ради вот этого вот несовершенства создавались небо, солнце, горы, леса и звезды. И если я – по образу и подобию Божию, то эволюция – это патология.

А Бог – это ПЬЯНЫЙ БОГ. Се ля ви.

А может, и не патология. Просто исходя из смысла и антропной линейности эволюции (я говорю «линейности», поскольку только человек с вершины своей мачты может представить эволюцию поступательной до идиотизма, да еще и закончившейся на нем, любимом), так вот, просто исходя из смысла трактуемой человеком эволюции, следует признать ее принципиальную нескончаемость и, следовательно, промежуточность сапиенса как вида. И очень мне в этом смысле нравятся слова Марка Твена: «Возможно, птеродактиль воображал, будто эти тридцать миллионов лет были потрачены на то, чтобы подготовить его – ведь птеродактиль способен вообразить любую глупость, – но он ошибался». Только в данном случае это мы – на месте птеродактиля. Ему-то, кстати, было чем гордиться. Он был не только совершенен и исключителен, да еще и прожил столько, что время существования его, как вида, имеет геологическую продолжительность. То есть если человек, в лучшем случае, может похвастаться двухсоттысячелетней историей, то тут речь идет о десятках миллионов лет.

Животные умом вроде не блещут. Нет в них искры разума. Но вспоминая буддийских монахов в своих пещерах, я вдруг задумываюсь. А посмотрев в их тысячелетние глаза, можно ли увидеть искру разума? Или то, что в их глазах, уже не называется разумом? Разум, понявший сам себя. Представивший вечность. Постигнувший ян-инь как основной принцип Вселенной. И остановившийся на пике мысли. Или – уснувший на этом пике, поскольку выполнены все задачи мозга, и он заслужил отдых, сравнимый со смертью. Подарок Воланда в восточной интерпретации. Разум, которому стали тесны рамки человеческого тела...

А это... животные – разве должны иметь разум, схожий с нашим? Мы требуем от них человеческого понимания, не пытаясь понять их самих. Может, все-таки не учить птицу пользоваться вертолетом? Она как-нибудь и сама полетит. Может, все-таки не учить собаку мыслить примитивно, чтобы она различала – свой или чужой? Она как-нибудь сама определит, кого кусать, а кого миловать. Может, все-таки не считать лошадь глупее по причине незнания таблицы умножения? А она уж сама решит, надо ей это или нет.

Есть две крайности в этом вопросе. Первый – очеловечить животное и признать за ним все права человека. Второй – признать животных принципиально отличными от нас и лишить их всяких прав. Первый – мы с тобой одной крови, ты и я. Второй – я начальник, ты говно. Ни то ни другое для меня не приемлемо. Ибо истина мало того что посередине, так еще и в области «слепого пятна». И сдается мне, что наша логика мало применима в мире животных. Вы же, физики, моделируете миры, в которых действуют измененные законы природы?