Место Снов
Шрифт:
– С ним такое бывает, – Зимин подкинул в костер травы. – Тоже очень странный конь.
– У меня у самой верблюд необычный… Так вот, про Лариску опять же. Непонятная она какая-то. И Пашка тоже с закидонами. Да и вообще, у них великая любовь, это же по Ларискиным глазам было видно, я-то в этих вещах разбираюсь. А этот ее дракон… Леопольд, что ли…
– Леха, – мрачно поправил Зимин. – Его Леха зовут.
– Ну да, Леха…
Дромадер остановился неподалеку и издал злобный звук. Зимин на всякий случай отвернулся, поскольку слышал, что верблюды – звери плевучие. Причем плевучие мощно. Плевок верблюда может сбить с ног восьмилетнего ребенка.
– С Лехой ей ничего не страшно, – сказала Строка с завистью. – Мне бы такого бобика, я бы всем показала.
Дромадер издал звук еще злобнее.
– Он у тебя не плюется? – спросил Зимин.
– Кусается.
– Я сам кусаюсь. А Пашка… тут любой ненормальным станет. Пробудешь чуть подольше, и все – крыша поехала. Начнешь всякое придумывать… Ты здесь сама сколько?
– Не помню, – Строка выплеснула остатки чая. – Давно.
– И чего-нибудь поняла?
Строка ответила не сразу. Молчала довольно долго. Потом сказала:
– Какой-то смысл во всем этом есть. Какой-то… Только я лично так и не поняла – какой. Многие считают, что это испытание. Или наказание. Во всяком случае, что все это не случайно. Потому что рассказывают, что здесь часто водит…
– Водит? – не понял Зимин.
– Ага. Все время натыкаешься на одних и тех же людей. Как будто кто-то нарочно нос к носу сталкивает. У нас девчонки думают, что у каждой встречи есть свое значение.
– А какое значение у нашей встречи? – спросил Зимин. – То, что меня верблюдом придавило? Или то, что мы костер развели?
Строка пожала плечами.
– Не знаю, не знаю… – сказал Зимин. – Я тут кучу народу встретил, и в каждой встрече смысл, что ли, был какой-то?
Зимин подкинул в костер травы.
– Значит, был, – кивнула Строка. – Может, ты его и не понял, а он был.
– Встреча с тромбонистом – это встреча с тромбонистом. Так говорил… Так говорил один человек…
– При чем тут какие-то тромбонисты? – поежилась Строка. – Девчонки говорят, что все, кто сюда попадают, становятся лучше. Пока не станешь лучше – вроде как и не выберешься… Но мне кажется, что это не так. Я же вижу, многие тут лучше не становятся. Так им что, всю жизнь здесь, что ли, торчать?
Зимин промолчал.
Строка посмотрела на солнце, посмотрела на своего верблюда.
– Слушай, Строка, а про местного злодея ты что-нибудь слышала? – продолжал расспрашивать Зимин. – Типа того, воин зла, ну и все такое…
Строка задрала очки на лоб, и Зимин увидел, что у нее очень красивые глаза. Необыкновенного и редкого ярко-синего цвета.
– Не слыхала, что ли? Ну, что появился вроде как меганегодяйчик, который решил тут все раздолбать и прибрать к своим косматым рукам? Красные волки там еще…
– Чушь, – в очередной раз перебила Строка. – Красные волки всегда были. Только раньше они в обжитые районы не заходили, а сейчас заходят. Жрать им, наверное, нечего, вот и заходят. А про главного злодея ты от кого услышал?
– Перец… то есть Персиваль рассказал. Пашка.
– Этот врун еще не то расскажет. – Строка достала нож и снова принялась точить. – Ему ведь нужно, чтобы все было круто, чтобы все как в книжках про рыцарей… А какая крутость, если нет настоящего злодея? С кем рыцарям тогда бороться? Так что нагнал все твой Персиваль. Нагнал…
Строка точила нож. Как-то чересчур нервно точила. Так что Зимин даже подумал, что она и в самом деле, наверное, испытывала к Перцу какие-то чувства. Теплой цветочной гаммы.
– А тебе никогда не приходило в голову, что это все…
Зимин сделал головой круговое движение.
– …что все это сон? На самом деле сон?
Строка засмеялась.
– Таких длинных снов не бывает, – она воткнула нож в землю. – Это не сон. И не виртуальная реальность. И не всякая чушь, которую в фильмах показывают. Ты как попал?
– Через диск… Вернее, через игру…
– Думаешь, что это компьютерная игра. – Строка ковыряла в земле. – Это не игра, поверь мне, чебурашка.
– Голос у столба сказал, что я в игре…
– Голос говорит то, что ты хочешь услышать. У него работа просто такая. Да ты уже сам понял, наверное, что на игру это только похоже. Похоже, не более. Все эти резкие переходы, весь этот бардак и разнобой… Это оттого, что каждый придумывает для себя свой кусочек. Придумает, а сохранить не может. Вот все песком и затягивает. Или степью. Природа берет свое.
– Природа?
– А ты что думал? – Строка выворотила кусок черного дерна с красным активным червяком. – Природа…
Зимину показалось, что червяк, прежде чем нырнуть в землю, показал ему фигу.
– Конечно, Природа, – продолжала Строка. – Страна Мечты уже давно живет сама по себе. Без нас. Я так, во всяком случае, думаю. А игра на твоем диске – это только ключ. Он открывает двери. Я вот, например, сюда попала…
– Если это не игра, тогда что? – перебил Зимин.
– Не знаю точно. Это мечта. А у мечты не бывает правил.
– Я по-другому мечту представлял…
– Ага. Ты сидишь в джакузи в кокосовом молоке, а специально обученные морские звезды массируют тебе пятки…
Зимин промолчал.
Строка хмыкнула.
– Так не один ты мечтаешь ведь, другие тоже мечтают. А мечтать надо уметь. Я вот мечтала иметь боевого коня…
Строка кивнула на Игги. Игги отвернулся.
– Хотела боевого коня, а получила капризного верблюда. Мечта – это тебе не страховой полис. Мечта – это шанс. Тебе дается шанс, а дальше ты уж сам работай. На блюдечке тебе никто ничего не принесет.