Чтение онлайн

– Что с этими? – спросил кузнец.

– Сейчас допросим.

Ростик посмотрел в лица пленных. Это были обычные лица, в них не было ни какой-то особенной подлости, и тем более не было злодейства – они явно не стояли с кистенем в подворотне до того, как пошли в услужение к врагам.

У одного, что едва не терял все время сознание, не хватало двух пальцев на правой руке. Но большой и указательный у него были как раз приспособлены для стрельбы. Широкий чуб падал ему на исцарапанный, синюшный лоб, поэтому выражение его глаз было невозможно прочитать.

Второй был подлиза, это было ясно. Маленький, кругленький, какой-то лоснящийся, он даже на солдата был не похож. И тем не менее в его кротких глазах застыло такое выражение, что Ростик почему-то начал в нем подозревать самого большого изувера из всех уже погибших конвоиров. Ожидая своей участи, он странно плямкал губами, Ростик впервые видел такой нервный тик.

Третий был высоким, стройным, довольно мускулистым и темно-рыжим. Так уж повелось, что к рыжим у Ростика была слабость, и то, что третий тип оказался именно этой масти, почему-то приводило в замешательство.

– Ну, ребята, что вас толкнуло на путь, как говорится, служения врагу?

– Какие же они враги? Они просто напали, предложили перейти к ним… – начал было пухлый, но ему не дал договорить беспалый.

– Пошел ты… – Он поднял голову, посмотрел на небо, на кружащие в отдалении самолеты. – Все равно один конец, чего уж разговаривать?

– Разговаривать как раз есть причина. Где у них главные силы, где командование?

– А почему мы должны тебе это рассказывать? – спросил рыжий.

– Просто потому, что ты все-таки еще человек, а не пурпурный.

– Они тоже люди, – быстро вставил пухлый.

– Они пришли, чтобы сделать большую часть наших людей рабами, понимаешь – рабами. А ты…

– Я всегда был рабом, – признался беспалый. – Рабом коммунистов, и ты был, и каждый из нас. Вот и захотел для разнообразия, чтобы кто-то другой походил в ошейнике, а я нет.

Это было, конечно, не объяснение, но большего он все равно не рассказал бы. Почему-то Ростик решил, что он из сидевших, только, кажется, все-таки не по интеллигентным, политическим статьям, а по уголовной.

– Да что с ними разговаривать? – спросил кто-то из толпы, которая почему-то собралась за плечами Ростика. – Расстрелять, и все дела.

Толпа зашумела, кто-то даже шагнул вперед с занесенной для удара рукой.

– Отставить!

Ростик посмотрел на трех дермецов, которые только притворялись людьми, но на самом деле ими не были. Потом вдруг осознал, что настроение ненависти к этим людям оказалось заразным, и попытался сбросить его.

– Последний раз прошу быть хоть немного людьми и рассказать, где у них находятся жизненно важные для обороны объекты, сколько их, сколько у них таких, как вы?.. – Он не мог подобрать слова.

– Я хочу, хочу рассказать, – зачастил вдруг пухлый, но осекся.

Ростик обернулся, через толпу мужиков протолкался спокойный, даже какой-то благостный старик. Волосы у него свисали неровными седыми сосульками, а кожа была такой морщинистой, словно ее покрывали сплошные шрамы. У него не было зубов, и губы складывались в привычную лягушачью складочку. Рост подумал, что очень давно не видел по-настоящему старых людей, каким-то образом они первыми пропали из города после Переноса.

– Вот этот, – старик указал на пухлого, – участвовал в пытках и расстрелах заложников. А этот, – он ткнул в беспалого, – насильник и вор.

– Вор? Какой вор? – Ростик даже не понял старика, или ему показалось, что он ослышался.

– Мародер. Ходил по домам и грабил.

Значит, просто шкуры, и все, никаких прочих сложностей.

– А про рыжего можешь что-то сказать?

– Пришлый он человек. Прибился к их компании, и хотя я ничего не знаю о нем, все одно – нелюдь он.

– Я не хочу так, – вдруг прохныкал пухлый. – Я думаю, суд должен быть, а не так…

– Ладно, принимая во внимание показание старика и ваш отказ сотрудничать… – Ростик посмотрел на лица собравшихся тут людей и позвал: – Кузнец.

– Что, расстрел? – вздрогнул рыжий.

– Вот еще, – фыркнул кузнец. – Пулю на тебя, погань, тратить.

Он протянул руку, выдернул из ножен Ростиков палаш и подтолкнул пленных к обочине. Ростик автоматически принял его противотанковое ружье, потому что это сейчас было важнее – не выпускать оружие из рук, следить, чтобы оно не запылилось.

Потом пленные что-то стали кричать. Особенно заливисто голосил пухлый. Ростик закрыл глаза. Он не был уверен, но почему-то думал, что не скоро забудет этих троих предателей, трех казненных по его приказу людей. Потом стало тихо. Но не надолго.

– Что тут происходит? – к Ростику, широко шагая, пер прямо сквозь толпу лейтенант Достальский.

– Лейтенант! – Ростик бросился к нему, пожал руку.

– Значит, это ты нас атаковал? – лейтенант кивнул в сторону обсерватории, улыбаясь запекшимися губами, и было видно, как ему больно их растягивать. Видно, хорошенько ему досталось, прежде чем он попал к пленным. – Хорошая идея. Твоя?

– Какая разница…

– Сколько у нас ружей? Ого! – он вдруг заметил противотанковое ружье в руках Ростика. – Хорошо придумал, взводный.

Раздвинув людей плечом, к ним из толпы вышел кузнец, он вытирал клинок каким-то тряпьем. Потом уронил тряпку в пыль, вернул палаш Ростику и подобрал свое ружье, в его лапах оно не казалось очень тяжелым или неуклюжим. Скорее, оно было ему в самый раз.

– Да, с такими орлами можно было и в лоб колонну брать, – согласился, снова усмехаясь, лейтенант.

А ведь в самом деле, подумал Ростик с облегчением, что это я? Ведь победа, пусть маленькая, не окончательная, но уже победа – чего же киснуть? Неужели из-за этих троих? Он стиснул зубы, гораздо более достойные люди погибли, когда бросились на этих гнид, а он переживает по их подлым душонкам…