Чтение онлайн

Брем снова сплюнул, его рот превратился в кислую рану на белой маске лица.

– Это не имеет значения. Мы сокрушим их, как стаю волков. Никакая стена не защитит их от моей ярости, — он снова закашлялся.
– Ибо ни одна стена не может быть достаточно длинной, чтобы мы не смогли найти в ней брешь. Вперед!

.

Воины рассредоточились по обе стороны тропы со своим оружием и щитами, готовыми к бою, и все время, пока они продвигались в тусклый зеленый свет леса, продолжался стук топоров, и безошибочный звук падающих деревьев, которые, казалось, достигали ушей Кальга с каждым шагом, который делала его кобыла. По мере того, как звук рубки становился все громче, деревья начали падать реже, пока военный отряд не поднялся на гребень и не нашел место, которое их враги выбрали для своей позиции. Кальг с улыбкой смотрел поверх голов воинов, проносившихся мимо небольшой группы всадников, защищавших своего раненого короля. Со своего места, сгорбившись на шее своей лошади, король увидел, как выражение его лица оживилось, и с бледным лицом, собрав свои силы слабым, сварливым голосом, он спросил: - Что смешного, ты увидел, Кальг?

Сельгов ответил, не отрывая взгляда от зрелища перед ним, медленно покачав головой.

– Я никогда не мог об этом даже подумать, и все же это так очевидно, мой король. Враг построил линию, которую ваши воины никогда не смогут обойти.

Перед ними на поляне внизу тунгрийские солдаты с топорами соорудили большой круг, почти двести шагов в поперечнике, где повалили все деревья по его окружности так, что они упали вершинами направленными наружу. Почти весь периметр их импровизированного частокола был закрыт для свободного доступа из-за переплетенных ветвей упавших деревьев, а там, где были бреши, которые не успели заполнить люди с топорами, тунгры уже выстроились в редуты по четыре-пять человек, и они уже были готовы к схватке.

– Я не сомневаюсь, что мы сможем победить этих уставших, голодных людей, мой король, но я также не сомневаюсь, что они заставят нас заплатить за это удовольствие огромную цену. Вы уверены, что не предпочтете более дешевый вариант — поморить их голодом день или два?

Брем покачал головой, все еще не в силах поднять голову в вертикальное положение, его голос стал еще слабее, чем раньше.

– Никогда. Зачем мне рисковать, что Орла могут увезти незаметно ночью, а сейчас я могу убить всех этих людей еще до захода солнца? Зачем давать человеку, убившему моего сына, шанс избежать моего возмездия? Нет! Трубите в рог! Подавайте сигнал к атаке! Я верну этого Орла, даже если это будет мой последний поступок перед тем, как отправиться на встречу со своими предками.

– Они идут! Вон они

Юлий кивнул, наблюдая снизу, как вениконы переваливают через край хребта, откуда он мог видеть конную королевскую группу, смотрящую на их импровизированную крепость, и варваров, ликующих при каждом звуке своих рожков, выкрикивающих оскорбления и угрозы в адрес ожидающих их солдат.

– Вы не ожидали, что их спугнут несколько деревьев?

Скавр пожал плечами, оглядывая круглое пространство, на котором его люди готовились вступить в бой.

– Я задавался вопросом, возобладает ли в их действиях здравый смысл. Если бы наши роли поменялись местами, я бы предпочел заморить противника голодом, так как без еды и воды у него не было бы другого выбора, кроме как сдаться.

Юлий покачал головой.

– Такой вариант вряд ли подошел бы для этих зверьков.

Трибун вздохнул.

– Нет. Я все же думаю, это все равно немного ложная надежда. Но, по крайней мере, Дубн и его люди дали нам шанс посражаться с некоторой гордостью, а не просто быть окруженными толпой и разорванными на части без особого шанса дать этим ублюдкам понять, что такое настоящий бой. - Он вытащил меч.
– Я предлагаю тебе взять на себя командование резервом, примипил, и быть готовым заткнуть любую брешь в нашей обороне, в которую этим татуированным ублюдкам удастся прорвать. А, я просто похожу вокруг и посмотрю, какую пользу я смогу принести там, где битва станет немного горячее, ты не против?

Кальг бесстрастно смотрел вниз, как первые воины боевого отряда ворвались в оборону тунгров, а затем под руководством вождей своих кланов сотни воинов устремились к проем шириной в пять шагов между двумя упавшими деревьями.

– Хороший выбор.

– Что ты сказал?

Он повернулся к королю.

– Я сказал «хороший выбор», мой король. Ваши люди бросились в атаку на самое слабое место в обороне врага, с такой яростью, что они возможно и прорвут оборону этой импровизированной крепости. Вы можете ими гордиться, мой король Брем, они щедро тратят свои жизни в надежде подарить вам победу.

Победа, которая сделает твою кончину менее печальной, подумал он, и облегчит удар от твоей смерти без наследника. Я думаю, что я еще немного поиграю в бескорыстного советника, который будет стремиться выступать в качестве арбитра между различными претендентами на твой трон, одновременно укрепляя свою позицию среди всех них до такой степени, что независимо от того, кто победит, меня будут считать незаменимым человеком. И если тунграм удалось захватить Орла, то, надо полагать, они прикончили этого кровавого жреца с его предсказаниями о смерти. И что он хотел сказать словами «сын, принц и смерть»? Кажется, то, что он видел, было лишь твоей смертью, Брем, как оказывается...

Король внезапно выпрямился и уставился на схватку, бушующую под ним. Он обильно вспотел, его левый бок потемнел и стал мокрым от крови, которая продолжала течь из раны от стрелы в боку, но его лицо было жестким в безжалостных морщинах, как если бы он получил прояснение мыслей и силу воли от своих богов.

– Я вижу место, где будет совершен наш прорыв!

В просвете между двумя упавшими деревьями Пятая центурия Марка сражалась за свою жизнь с потоком варваров, пытавшихся оттеснить их обратно в круг, их передняя шеренга состояла из шести человек шириной, каждый из них наносил удары по плотной стене вениконов своими мечами. всякий раз, когда представлялась такая возможность, их щиты отражали удары и ломали вражеские клинки. Еще пятьдесят солдат плотно сгрудились позади них, все они держали копья над плечами передних рядов, чтобы вонзать их острые концы в лица и горла людей, стоящих фронтом перед ними. В то время, как дисциплина и подготовка римлян позволяли им затаскивать своих раненых обратно внутрь, павшим от их атак вениконам некуда было деваться, кроме как опускаться в пенящуюся, пропитанную кровью и мочой трясину под ногами с обеих сторон, а их попытки выползти из боя, усугубляя хаос в рядах своих воинов, на линии обороны тунгров. Какой-то отчаянный воинов забрался на ствол дерева справа от центурии, поднял топор и закричал, бросая вызов людям, находившимся под ним, а затем рухнул на ветки со стрелой в груди, выпущенной одним из хамийцев, стоявших позади напряженных солдат центурии.

– Толкать!

Квинт отбросил свой посох смотрящего и бросился в бой с копьем, которое он забрал у раненого солдата, неоднократно вонзая его в варварскую орду, даже во время непроизвольно сделанного шага назад, когда его ноги заскользили по грязи. В это время вениконы превосходя когорту. численность начали продавливать утомленных тунгров.

– Кажется, здесь требуется небольшая помощь, а, центурион?

Марк обернулся и увидел трибуна, стоящего рядом с ним с обнаженным мечом, но прежде чем он успел ответить, Скавр повернулся, чтобы отдать приказ Юлию.

– Примипил! Сюда требуются подкрепление!

Брем указал вниз на круг деревьев, и Кальг увидел, на что он указывал. В том месте, где Кальг наблюдал атаку соплеменников, римляне начали слабеть, отступая шаг за шагом, поскольку воины Брема оттеснили их с земли в просвете между двумя деревьями простым перевесом силы. Минуту назад их линия находилась не более чем в дюжине шагов от пней деревьев, образующих фланги поля боя, но внезапно расстояние уменьшилось. На глазах у королевской свиты, чтобы поддержать своих товарищей, легионеры, посланные группами по шесть-восемь человек из тех центурий, которые находились под меньшим давлением, бежали к ним со всех сторон, а офицеры, стоявшие позади сражающейся центурии, приказывали им сразу же вступать в бой. С ревом, который люди на хребте услышали достаточно ясно, они остановили отступление и начали теснить вениконов. Усиленные подмогой римляне, казалось, обрели новую цель, распевая в такт, когда они врезались в боевой отряд, отбрасывая воинов назад своими щитами и переступая через убитых и раненых вениконов, нанося удары мечами и копьями, чтобы прикончить беспомощно ползающих людей по грязи под ними.