Чтение онлайн

Знаменцев перевернул еще одну страницу досье. Сейчас его более всего заботила ситуация с игорным бизнесом, которому нынешний мэр тоже объявил непримиримую войну. По крайней мере, так он заявлял на каждом публичном собрании.

Знаменцев усмехнулся. Лущенко-мэр был похож на Дон Кихота, вышедшего на Новый Арбат воевать с бесчисленными неоновыми огнями, зазывающими делать ставки, бросать кости и брать взятки. А ведь порой реклама была посильнее самой власти. Даже антимонопольный комитет не смог придраться к лозунгу: «В наших взятках – ваш прикуп!» Понятно, людская молва твердила, что, несмотря на свои громогласные заявления, мэр и сам имеет долю в этом темном бизнесе и, объявляя войну, лишь набивает себе цену. Но, как и положено хорошему оперу, невзирая на личные разногласия с мэром, Пал Палыч слухам не верил – предпочитал их перепроверять.

– Что ж, когда-нибудь проверим и этот слушок…

Детдом Игорю Петровичу не понравился. В ноздри сразу ударил запах горелого молока, больницы и гнилых кухонных тряпок. Радовало здесь только одно: разговор с директором детдома – крупной, неулыбчивой женщиной с жесткими чертами лица – прошел быстро и деловито.

– Думаю, с документами у вас проблем не будет, – кивнула она Игорю Петровичу и тут же повернулась к Алене. – Меня заботит лишь одно: дальнейшая судьба ребенка.

Алена вспыхнула:

– Что вы имеете в виду?

Директриса горько усмехнулась:

– Ребенок – не щенок: наигрались и вернули. Была у меня одна пара, тоже, знаете, со свитой на трех «БМВ» приезжала… так я до сих пор этому мальчишке смотреть в глаза не могу. Впрочем, вы сами все поймете… не глупые люди.

Так оно и вышло. Директриса провела их по длинным гулким, несмотря на июнь почему-то холодным, коридорам и указала на двойную дверь с большими закрашенными то ли известью, то ли водной эмульсией стеклами:

– Нет-нет, не входите. Вот здесь.

Игорь Петрович проследил за направлением ее пальца и все понял. В середине стекла побелка была вытерта – по сути, там был маленький, едва заметный глазок.

– Надо же… – смущенно хмыкнул он и, стыдясь того, что делает это, наклонился и заглянул.

Комната оказалась большой, очень большой. Впереди виднелись – тоже большие – светлые окна, на полу лежал большой выцветший ковер, на ковре стояли фанерные стулья, а на стульях ровными рядами сидели дети.

– Занятия… – вполголоса пояснила за его спиной директриса.

Все они сидели к нему боком, заслоняли друг друга, смотрели прямо перед собой, а потом одна девочка случайно повернулась к двери да так и застыла, увидев его глаз. И вслед за ней к двери начали поворачиваться и остальные – один за другим.

Лущенко отшатнулся.

«Они ждут… – поразила его жуткая догадка, – они все ждут!» Освобождая место жене, он отошел в сторону, отвернулся, но смотреть в этом коридоре было не на что – лишь стены и двери.

– Она, – тихо произнесла Алена.

Игорь Петрович заставил себя повернуться.

– Эта девочка, – оторвалась от стекла Алена. – Кто она?

Директриса поджала губы.

– Это Леночка, – произнесла она, даже не думая заглянуть в глазок, чтобы проверить, о какой девочке говорит Алена Игоревна.

«Сейчас спросит, будете ли брать», – подумал Игорь Петрович, и по спине прошел мороз, потому что следующим вопросом – при каждом приобретении – обычно следовал вопрос: «Вам завернуть?»

Очередная встреча Сериканова с Козиным состоялась внезапно. Петр Владиленович просто позвонил и довольно-таки по-хамски приказал быть у него.

«Что ж, – зло улыбнулся Роберт, – цыплят по осени считают…» Его складывающаяся зависимость от Козина была столь же иллюзорной, как и само положение все еще влиятельного бизнесмена. Однако все оказалось несколько серьезнее, чем думал Роберт.

– Садись, – сделал на удивление дружеский жест Козин. – Говорить будем.

– Вы о строительной лицензии? – попытался угадать Сериканов.

– Об этом – потом, – отмахнулся бизнесмен.

– А-а-а, – понял Роберт, – все-таки сделаете упор на то, что киоски хлебные? В суд решили подавать?

– С киосками я сам разберусь, – все так же отмахнулся Козин и уставился Роберту в глаза: – Мне нужно что-то посерьезней. Что-то политическое…

– Политическое? – удивился Роберт.

До этих пор Козина политика не интересовала.

– Нужна реальная подстава, – придвинулся через стол Козин. – Так, чтобы Лущенко небо с овчинку показалось!

«Псих, – подумал Роберт, – совершенный псих!» Петр Владиленович вздохнул, отодвинулся и развалился в кресле.

– Я понимаю, что и сам еле держусь, но, если Лущенко с Сабуровой не остановить, будет еще хуже. И ты мне поможешь.

Роберт прикинул, сколько запросить.

– Смотря что вы хотите Лущенко устроить, Петр Владиленович, – пожал он плечами, – «несогласных» на митинг пригласить – один тариф, тут же морду им набить – другой. А чтобы еще и ментов туда втянуть – третий. Сколько вы готовы отдать?

Козин на мгновение отвел глаза: платить он не любил.

– За деньгами дело не станет. Но шум должен быть такой – чтобы до самого Кремля!

«Чтоб до самого Кремля…» – мысленно повторил Сериканов и старательно подавил улыбку. Петр Владиленович так и остался тем же – вечно голодным, безнадежно провинциальным пацаном, коим, по его рассказам, рос.

– Может, сразу Еврокомиссию в город притащить? – язвительно улыбнулся Роберт.

Козин прикрыл глаза и пожевал губами. Слово «Еврокомиссия» ему определенно нравилось.