Чтение онлайн

Но в этот миг капитан Шкловский шагнул вперед и протянул Видину «эфку». Очевидно, включилось шестое чувство, которое и спасло ему жизнь. Подполковник взял гранату и машинально сунул в карман мундира. Карман сразу раздулся, а китель перекосило.

— Пакуем, — сказал высокий собровец себе под нос, точнее, в скрытый микрофон, и оба бросились в дежурку.

— А-а-а!

Капитан Шкловский шарахнулся в сторону, но сильный удар отбросил его в сторону, он опрокинул стол дежурного и тяжело упал на пол.

— Еще оружие есть?! — рявкнул собровец, закручивая ему руки за спину.

— Нет, больше ничего нет, — прохрипел тот.

Второй собровец быстро ощупал карманы, провел по брюкам.

— Браслеты! Дайте наручники!

Звягинцев поспешил на помощь. Он защелкнул наручники на запястьях задержанного, на всякий случай проверил: нет ли чего за пазухой…

С улицы в вестибюль ворвались еще четыре фигуры в полной боевой экипировке: маски, бронежилеты, черные комбинезоны, автоматы наперевес. Они тоже вбежали в дежурку, но ломать силу силой уже не требовалось: инцидент был исчерпан, при этом никого не убили, что редко бывает. По инерции один из атакующих ударил лежащего Шкловского прикладом, на этом силовой захват завершился.

— Доложите в Управление! — приказал Видин, сняв фуражку, вытер платком вспотевший лоб и повернулся к собровцам. — Пойдем ко мне, парни, коньяком угощу, чтобы стресс снять!

— Да какой там стресс…

Привычные к смертельному риску бойцы переглянулись, пожали плечами, но отказываться не стали.

В возникшей сумятице Звягинцев собрал с пола упавшие документы, сложил на подоконнике, подозвав Петухова, поставил опрокинутый стол.

— Наводи порядок, сержант! — презрительно бросил он. — В штаны не наложил?

— А как ты думал, когда рядом граната, — пряча глаза, стал оправдываться тот. — Я на гранаты не подписывался, я не Александр Матросов!

Звягинцев, не слушая, вышел из дежурной части и, не задерживаясь, сразу покинул отдел. Гуссейн, вцепившись в решетку, с тоской смотрел ему вслед.

А Сергей спустился к Дону в районе Лысой горы, прошелся по окутанной сумерками набережной. Осмотревшись, он сделал движение, как метатель диска, и далеко забросил тяжелую картонную коробку. Вода безразлично булькнула.

На другой день всем сестрам раздали по серьгам. Подполковника Видина представили к медали «За отличную службу по охране общественного порядка». А дежурного Гостева с Петуховым уволили из органов за трусость и отсутствие инициативы. К тому же по их халатности было утрачено вещественное доказательство — пистолет по уголовному делу Аликперова.

В связи с этим дело прекратили, и Гуссейна через двое суток выпустили на волю. Он был очень доволен и окончательно убедился в могуществе своего друга и наставника Сергея Звягинцева.

Приближалось обеденное время, и Звягинцев стал искать себе сотрапезников. Спустился на первый этаж и увидел, что впереди идут к выходу Толян Ефимов и Черемхов.

— Что обсуждаем, орлы? — спросил он, догоняя коллег. — Не пора ли подкрепиться?

— Можно, — кивнул Ефимов. — Пошли в чебуречную.

— Нет, меня мать с детства учила, что в обед надо первое кушать, — не согласился Звягинцев.

— Я бы тоже супчику похлебал, — кивнул Черемхов.

— Давайте попросим у Николаева машину и поедем в «Три собаки», — предложил Сергей.

Толян пожал плечами. А Черемхов наклонился к окошку, за которым дежурный по РОВД майор Николаев принимал телефонный звонок, одновременно записывая что-то в журнал.

— Слышь, Егорыч, дай машину в «Три собаки» подъехать.

Николаев кивнул.

— Только по дороге заедете на бытовую ссору. Вот, возьмите адрес.

Дежурный протянул неровно оторванный клочок бумаги.

— Папанина сорок четыре, квартира пять, — вслух прочел Черемхов. — И правда, по дороге…

— Лысаков Иван Петрович? — усмехнулся Ефимов.

— Точно. Знаешь его?

— Чего ж не знать: он каждый день глаза зальет да жену гоняет, или с соседями драки затевает. Раньше его можно было в ЛТП [13] оформить, или по повторному мелкому на год законопатить, или по хулиганке закрыть… А сейчас демократия, ничего этого нет, остаются беседы да предостережения…

— Если задержим, придется возвращаться, оформлять, весь обед провозимся, — задумчиво сказал предусмотрительный Звягинцев.

— Если водила с нами обедать пойдет, можем в собачьем отсеке запереть, посидит сорок минут, ничего с ним не сделается…

Оживленно разговаривая, они вышли на улицу, в машине сидел сержант Пестиков. Увидев Звягинцева, он радостно улыбнулся и помахал рукой.

— В «Три собаки» с нами пойдешь?

— Конечно! Солнце спряталось за ели, время спать, а мы не ели! — оживился водитель.

— Только заедем на Папанина.

— Харэ!

Сорок четвертый дом представлял из себя блочную пятиэтажку, в которой располагалось малосемейное общежитие завода «Алмаз». Постепенно крохотные квартиры правдами и неправдами приватизировали, завод обанкротился, и теперь дом ни на чьем балансе не находился, а потому пребывал в ужасном состоянии. В подъезде воняло канализацией и чем-то горелым, под потолком провисали провода, углы были закопчены. На щербатых ступеньках стояли несколько женщин в засаленных халатах. С первого этажа доносился истошный женский крик:

— Ваня, Ваня, не надо! За что? Не надо, я тебя прошу!

Толян вытаращил глаза:

— Она всегда на весь квартал орет. А завтра придет, будет требовать, чтоб не сажали. Да нас во всем обвинять…

Он пошел первым, Звягинцев для порядка двинулся следом, а Черемхов с Пестиковым остались на улице перекурить.

Ефимов распахнул дверь, вошел в пятую квартиру и тут же вышел спиной вперед и, попятившись, наткнулся на Сергея.

— Оружие есть? — булькающим голосом тихо спросил он.