Чтение онлайн

Кац надел невидный пиджачишко, созвонился с патриархом Губским, которого никто тронуть не посмеет, и прибыл в загородную резиденцию, где собирался договориться с Юдиным. Все проходило по плану, Анатолий Самойлович рядом с Мельником и Губским впервые за последние дни чувствовал себя спокойно. Но Кац не знал, что его ближайший помощник уже захвачен ворами и умирает под пытками и сил у него больше нет, ведь он только человек. И Кац, вместо того чтобы бежать, немедленно скрыться, всполошился из-за известия, что рядом, буквально за стеной, проживает товарищ из компетентных органов.

Эдуард Федорович Губский чувствовал себя превосходно. Он пил и закусывал, из-под лохматых бровей поглядывал на молодых, снисходительно и без всякого труда изображал неумного, дряхлого, уже никуда не годного патриарха. Он тоже не верил, что они способны о чем-то договориться, и приехал лишь развлечься и получить от молодых «подогрев». А хочется ребятишкам над стариком посмеяться, так бог им судья, а от старика не убудет. Два дня назад Губскому шепнули: мол, в столице собрана партия камней, адресат пока неизвестен, но мальчики расстараются. Но раз камни, то, возможно, они следуют к еврейчику, рассудил старый авторитет. Так побудем рядом, приглядимся, может, чего и высветится. Да и покалякать с Мельником не мешает, унять его мальчишек.

Дело в том, что воры сильны, когда с ножом и на плечах безоружного повисли, напали внезапно. При разборках и столкновениях боевики оказывались и физически крепче, и лучше вооружены. Воры такие бои, как правило, проигрывали, теряли людей, главное, воровской авторитет. Среди сегодняшних воров были свои авторитеты, которым Губский не мог ничего приказать. Да старику было и наплевать на дерзких мальчишек, пусть их стреляют, как зайцев. Но неподалеку от Москвы еще остались несколько человек если не ровесников Эдуарда Федоровича, то принадлежавших к его поколению, и Губский обязан им помочь не только как старым товарищам, но и как людям, поддерживающим и популяризирующим идею патриарха.

Губского не обманула небрежность, с какой Гоги сообщил о наличии рядом полицейского чина. Патриарх знал, у сыскарей просто так ничего не бывает: раз прибыл, значит, по чью-то душу, чего-то разведали товарищи; и один тут, а сколько их за деревьями, в машинах, у телефонов? Сегодня Эдуард Федорович встречи с властью не боялся, за ним нет ничего, но жить под одной крышей с сыскарем без радости. Губский твердо решил, что жизнь закончит на воле. Человек в преклонном возрасте, словно юноша, верит в осуществление своих планов, хотя жизнь неоднократно ему доказывала, что благими намерениями устлана дорога в ад.

Итак, Гоги Мельник занял свое место за столом и как можно безразличнее произнес:

– Суета.

Юдин решил, что пора переходить к делу, согласно кивнул и тихо сказал:

– Ясное дело, девица сообщила тебе, что беременна. Мы, Гоги, родились не сегодня, а вчера. Что произошло?

– Пустяки, Борис, не бери в голову. – Гоги взял бутылку, наполнил всем рюмки. – Мент поганый съехать отказался, хочет со мной потолковать.

– Обед был прекрасный. – Кац поднялся, аккуратно сложил салфетку. – Я буду у себя в номере, – кивнул Юдину и неторопливо вышел.

– Гоги, ты вели это… – Губский пошевелил пальцами над накрытым столом. – А я по-стариковски вздремну часок.

– Может, тебе девочку прислать? – хохотнул Гоги. – Расслабься.

Патриарх шевельнул бровью неодобрительно, Юдин тоже поднялся, дернул Мельника за рукав.

– Пошли, юморист. Выясняй свои дела с властями, а мне надо в машину заглянуть, зажигание опаздывает.

Когда они вышли, в номере зазвонил телефон. Губский не любил говорить по телефону, вечно казалось, что кто-то подслушивает. Аппарат прозвонил трижды, умолк, затем зазвонил вновь, патриарх недовольно вздохнул и снял трубку.

Прохаживаясь по аллеям парка, Мельник рядом с Гуровым чувствовал себя неуютно, даже пришибленно. И шатающиеся неподалеку фигуры охранников не успокаивали. Гоги почему-то казалось, что мент сейчас ударит, а парни не успеют, а может, побоятся вмешиваться.

– Да не зыркайте по сторонам, не трону я вас, не мальчишка, – сказал Гуров раздражительно, подтолкнул Мельника к массивной, вырубленной из цельного соснового ствола скамье. – Присядем.

Гуров сел и достал сигареты, а Мельник остался на ногах, сунул руки в карманы и, оказавшись выше противника, обрел некоторую уверенность.

– Как вы это хозяйство захватили? Я ни в одном ХОЗу концов не нашел, – сказал Гуров, прикуривая. – Хорошо, светские беседы на потом, давайте о деле.

– Лев Иванович, у нас общих дел нет, – ответил Мельник, – отдыхаем, разве что в картишки можно переброситься.

– Перестаньте, не валяйте дурака, Мельник. Вы человек деловой, а я сюда тоже приехал не чай пить. Я помогу вам утрясти отношения с Юдиным и подскажу двух, возможно, трех человек Губского, через которых вы сможете если не прекратить, то притушить резню в Рязани.

Мельник присвистнул и длинно сплюнул, изображая блатного простака, произнес нараспев:

– Ты что же, меня за фраера держишь, начальник? На такой туфте вербануть желаешь?

Гуров стряхнул пепел, взглянул на сигарету с любопытством, пожал плечами и молча отвернулся, словно Мельник и не говорил ничего. Гоги понял, что с опытным сыщиком разговаривает не так, как нужно, быстро преобразился, подтянул животик, уселся рядом.

– Ну, извини. Ты в розыске пушку получил, когда я еще в школу ходил. Вон как моих парней ловко скрутил, уважаю.

Мельник выдержал паузу, стрельнув хитрым взглядом, Гуров молчал, смотрел безразлично, давая понять, что, мол, пора кончать театр и переходить к делу.

– Ну хорошо, – Гоги вздохнул. – Верно о вас говорят: Лев Иванович Гуров человек гордый, умный, держится на дистанции…

«На дистанции», тут же отметил Гуров. Не его слова. Откуда? Неужели он уже на меня справку с компьютера снял? Значит, есть у них такой компьютер, точно есть. Значит, приехал я не зря.

– Вы, полковник, нечестно сдаете. – Мельник решил уязвить Гурова. – Уже пять человек знают, что мы сейчас тут лялякаем, мне теперь всю жизнь не отмыться. Какой же вы опер, спрашивается?