Мент поганый
Шрифт:
– У меня выслуги сто лет и генеральская пенсия. На что ты рассчитываешь? – Орлов вызвал секретаршу и заискивающе сказал: – Девочка, где наш кофе?
– Минуточку, Петр Николаевич, – ответила девушка.
– Петр, а чего мне было делать? – спросил Гуров. – Мне эти мужики несимпатичны, но они из команды президента России. И какой бы он ни был, мы его выбрали и должны защищать.
– А тебя кто защитит?
Секретарша принесла кофе, оставила поднос, взглянула на шефа снисходительно и величаво удалилась. Орлов взглянул на закрывшуюся дверь, состроил гримасу, достал из нижнего ящика стола початую бутылку коньяка и стаканы, налил пальца на два, кивнул.
– Так если просвистела, значит, не твоя?
– Так точно, Петр, наши еще не отлили.
Орлов знал, что друг ошибается, но ничего не сказал, они молча выпили.
Депутат Черкасов был высок и грузен, журналист Кудин, наоборот, – фигурой мелкой. Положение Черкасова в обществе было весомее и солиднее, но в личных отношениях верховодил, порой тиранствовал Кудин. Выйдя из министерства, приятели остановились у машины, журналист тыкал пальцем в грудь депутата и выговаривал:
– Смелость и глупость суть вещи разные, я ментов знаю как облупленных. Сто против рубля, нас хотели спалить, но, как обычно, у них что-то не сработало.
Черкасов благодушно улыбался, смотрел поверх головы приятеля, увидел вышедшего из подъезда Гурова и сказал:
– А мы сейчас спросим. Взгляни, их знаменитость. Как его?.. Одевается, будто проездом из Парижа…
Журналист повернулся, взглянул на проходившего мимо Гурова и возразил:
– Да в жизни он правду не скажет. А костюмчик на нем действительно отличный. Однако как сыскаря ни одевай, суть одна – мент поганый.
Эпилог
Из трудовой книжки Льва Ивановича Гурова:
«…служил в органах МВД СССР девятнадцать лет, восемь месяцев и двадцать шесть дней… Уволен в связи с утерей доверия…»
Гуров не дослужил до пенсии три месяца и четыре дня.