Шрифт:
Алексей Николаевич Кулаковский
Мелодия на улице
Рассказ
Перевод с белорусского Эрнеста Ялугина.
Этот концерт начался сам собой на улице тихого немецкого городка Кетцен.
Мы шли от клуба к своим автобусам, чтобы возвращаться в Потсдам, как из окна одного зеленого домика полилась мелодия "Катюши". Наши музыканты остановились: в распахнутом окне сверкнула серебряная труба. Играл весьма пышноволосый человек, немного схожий с молодым Карлом Марксом. И длинные волосы, и борода, и усы - все было со вкусом подстрижено, вызывало интерес и уважение к незнакомцу.
– А ну, хлопцы! - сказал руководитель нашего ансамбля и принялся торопливо отщелкивать застежки на футляре своей трубы. Он понял, что "бородатик" в окне не дилетант в музыке и выводит "Катюшу" не ради потехи, а по-своему приветствует представителей советской художественной самодеятельности.
Виталий, так звали молодого руководителя нашего ансамбля, взмахнул своим всегда послушным хозяину инструментом, и оркестранты подхватили мелодию. Звучная и слаженная музыка заполнила улицу, все окрест. И вот уже тут и там неслышно отворяются окна, и в них высовываются любопытные.
А бородатый трубач из своего окна уже спрыгнул на тротуар. Спрыгнул, не отрывая трубы от губ. С топорщившимися от напряжения бакенбардами подошел он к нашим ребятам, и тогда я увидел, что под этими пышными бакенбардами отсвечивают еще совсем юношеские щеки. И губы молодые и алые, они улыбаются, а в глазах радость и торжественность.
Наши музыканты заиграли "Розамунду", чарующую немецкую мелодию. Взяли ее высоко и хорошо. Кетценский трубач вприпрыжку подбежал к ним, будто к старым знакомым, к близким друзьям, закивал головой и вскинул свою трубу. Он подхватил родную мелодию с такой торжественностью и так высоко держал инструмент, что, казалось, жаждал наполнить серебряными звуками не только улицу, но и небо над собой, над городом.
"Слушайте все! - говорили его губы, его горячие глаза. - Смотрите все! Было ли что-нибудь подобное на нашей улице?"
Люди со всех концов торопились на этот необычный импровизированный концерт. Люди слушали слаженные мелодии, всматривались в лица музыкантов. И как не отличали по голосу немецкую трубу от наших, так, может, и не определили, который наш музыкант, а который их.
Люди восхищались концертом. Такого они еще не слыхали.
1976