Чтение онлайн

— А ты с блеском отчитываешься на совещании в Комитете, — раздраженно закончил Тактаров. — Только вот «положительный имидж» — не благодаря тебе, и все об этом знают. Кстати, ты уверен, что Князев меня подпустит к «Да Винчи»?

— Он проходил специальный тренинг в Москве, как и еще несколько хирургов из кардиохирургии и гастроэнтерологии. Они получили сертификаты, а ты?

— Если бы я мог на что-то рассчитывать, за сертификатом бы дело не стало! Ты ничего не собираешься предпринимать?

— Я не могу прищучить Князева за пожертвования! Деньги проводятся через банк, все «по-белому», адресно — для ТОН. Имена спонсоров известны. Если они желают помочь отделению Князева, я не имею права пойти против их воли и пустить бабки на твое отделение!

Они немного помолчали.

— Ну, я так понял, что-то ты все же сделать намерен, — первым нарушил тишину Тактаров. — Убрать Князева — правильное решение: он неконтролируем. Персонал отделения — настоящая секта, они все повязаны… повязаны чем-то, чего я объяснить не могу, но каждый из них предан ему, как пес!

— Не преувеличивай, — ухмыльнулся Муратов.

— Ты о чем?

— В любом коллективе найдется хотя бы один человек, недовольный своим положением. Или тот, с кем можно договориться.

— И у тебя есть на примете такой человек? — Лицо Тактарова прояснилось.

Муратов многозначительно закатил глаза.

— Нужно, чтобы Князев совершил ошибку, — сказал он. — И тогда у меня будут развязаны руки…

Нубар Зебетовна Мейроян, бабушка Севана, оказалась дамой колоритной. Лицо ее было словно высечено из цельного куска гранита. Чувствовалось, что вынужденное пребывание в лежачем положении для нее мучительно, но внук принял решение — в силу немалых лет продержать бабушку в постели до полного выздоровления.

— Ну, детка, значит, это вас мой заботливый внук приставил ко мне в качестве надзирателя? — с интересом разглядывая Алину, проговорила Нубар Зебетовна. В отличие от Севана, говорила она с акцентом. — Боже, сколько же вам лет?!

Ну почему все об этом спрашивают?

— Двадцать три.

— Выглядите на шестнадцать!

Алина решила не комментировать слова пожилой женщины. Вместо этого она спросила:

— «Уточку» не желаете?

— Деточка, я прекрасно могу сама дойти до туалета, ведь мне дают такое хорошее обезболивающее!

— Севан Багратович строго-настрого предупредил, чтобы я не позволяла вам вставать!

— И какие еще указания дал вам мой внучок? — нахмурилась Нубар Зебетовна.

— Не разрешать вести долгие телефонные беседы или сидеть в Интернете, не давать читать ночью, не…

— Достаточно, достаточно! — со вздохом прервала Алину пациентка. — Ненавижу больницы! Странно, да?

— Мягко сказано, — не могла не улыбнуться Алина. — Учитывая, что в вашей семье как минимум три поколения врачей!

— Пять, дорогуша, — усмехнулась Нубар Зебетовна. — Пять поколений: дед моего мужа работал в больнице, основанной Манташевым, вплоть до самой революции!

— А кто такой Манташев? — не удержалась от вопроса Алина (черт бы побрал ее природную любознательность!)

— Был такой российский нефтяной магнат, деточка, Александр Иванович Манташев. Вместе с несколькими единомышленниками он создал «Армянское благотворительное общество на Кавказе». Посылал молодых, талантливых армян учиться в лучшие учебные заведения Европы, строил театры и больницы. Дед моего мужа был одним из тех, кого приметил Манташев. Он учился в Париже, потом вернулся и работал в больнице своего, как теперь говорят, спонсора.

Пожилая женщина рассказывала так интересно, что Алина на некоторое время позабыла, зачем находится в палате: низкий, глубокий голос Нубар Зебетовны как будто гипнотизировал ее.

— А что потом случилось? — спросила девушка. — После революции?

— Да ничего особенного, — пожала плечами пациентка. — Он же был медиком, а республике требовались квалифицированные врачи. Овсеп Багратович был обласкан новой властью. Ему не пришлось уезжать из страны, как многим его современникам, приспосабливаться к чуждому образу жизни… Я всегда говорила моему любимому внуку, что овцы должны жить с овцами, а козы — с козами!

— Что, простите? — переспросила Алина, не уследив за внезапной сменой темы.

— А то, что жениться Севану следовало на ровне, но разве он слушал свою старую бабку? Нет, нашел себе какую-то посвистушку, модельку, прости господи, вот и получил по носу, как щенок!

Алина слышала, что Мейроян недавно развелся. Мономах пресекал сплетни в отделении, но даже он не настолько всесилен, чтобы запретить слухам проникать сквозь стены и находить благодарные уши.

— Самое неприятное, — продолжала бабушка Мейроян, — что адвокат, который в прямом смысле слова развел моего Севана, лежит здесь, в его отделении!

— Вы Гальперина имеете в виду?

— А как же, его! Эх, если бы я могла дойти до его палаты, сказала бы пару ласковых этому жулику!

— Почему вы называете его жуликом?

— Что это вы тут обсуждаете — не мою ли скромную персону? — раздался мягкий голос. Алина не заметила, как в палату неслышно вошел Севан Мейроян.

— Ну как же иначе! — расплылась в улыбке пациентка. — Других тем у нас и быть не может, ведь весь мир вертится только вокруг тебя!

Алина не сомневалась, что мир бабушки Мейроян — определенно вращается вокруг внука. Стоило лишь увидеть этих двоих рядом, как становилось ясно, что ближе них на всем свете парочки не сыщешь.

— Ты уж не выдавай всех моих секретов, Нуби-джан, а то ведь мне еще работать в коллективе! — с укоризной покачал головой Севан.

— Алиночка будет молчать, — отмахнулась Нубар Зебетовна. — Верно, милая? Кстати, спасибо тебе за эту чудную девочку!

— Откуда ты знаешь, что она чудная?

— Она первая, кто с порога не исковеркал мое имя!

— Если доктор здесь, я, пожалуй, пойду, — заторопилась Алина. — Приду часа через два, хорошо?

— Иди, детка, — согласилась бабушка Мейроян. — Мы поболтаем позже!