Меделень
Шрифт:
– Merci... Вкусные, Ольгуца, потрясающе вкусные! - воскликнул Дэнуц, зная, что они от деда Георге.
Ольгуца, польщенная, улыбалась. Дэнуц тоже улыбался, гордясь тем, что оказался хитрее Ольгуцы.
– Ольгуца, а если мама увидит, что ты без чулок?
– Почему увидит?
– У тебя нет чулок?
– Есть... но мне лень искать.
– Я могу тебе дать пару чулок.
– А они длинные?
– Да. Из тех, что для школы. Я их еще ни разу не надевал.
– Давай. А я тебе дам свои.
– Не-ет! Я их тебе дарю.
Каждый раз, когда ему приходилось бывать сообщником Ольгуцы, Дэнуц распространял на себя восхищение ее проделками. Дарение чулок было одновременно и услугой и платой.
Ольгуца уселась по-турецки на постель Дэнуца, сняла туфли и в ожидании чулок принялась разглядывать свои голые ноги.
– Ты можешь пошевелить большим пальцем, не двигая остальными?
– Не могу.
– Почему ты смеешься? - нахмурилась Ольгуца, демонстрируя чудеса акробатики.
– Не знаю... Очень смешные пальцы ног!
– Моих? - спросила Ольгуца с угрозой.
– Нет. Вообще пальцы ног.
– Ты прав, - вслух размышляла Ольгуца, вытягивая ногу и разглядывая растопыренные пальцы... - Смешно на них смотреть!
– Ольгуца, - сказал Дэнуц, усаживаясь на край постели и ощущая прилив откровенности, вызванной интимностью беседы, - я заметил одну вещь.
– Какую?
– Ты будешь смеяться... Скажешь, что я говорю глупости!
– Посмотрим! Сначала скажи.
– Я... думаю, - медленно произнес Дэнуц, не сводя глаз с Ольгуциной ноги, - что лучше быть ногой, чем рукой...
– Что??
Дэнуц покраснел.
– Повтори.
– ...
– Погоди. Значит, ты говоришь, что лучше быть ногой, чем рукой? размышляла Ольгуца, глядя по очереди то на руку, то на ногу... - Я об этом никогда не думала! А почему ты так говоришь?
– Я думал об этом как-то в школе...
– Ну-ка, скажи еще раз!
– Знаешь... я сидел за партой. Был урок арифметики. Я решал пример в тетради... и запутался.
– Еще бы, раз мамы не было рядом с тобой!
– И тогда я подумал, что лучше быть ногой, чем рукой... Потому что мои ноги ничего не делали: они были обуты в башмаки и стояли... на месте. А в это время рука мучилась над примером...
– Да. Конечно: ноги ничего не делали.
– Вот я и говорю! Ноги что делают? На перемене играют, а в классе отдыхают! - пожал плечами Дэнуц, все больше и больше оживляясь от разговора.
– Хорошо, но ногами ты ходишь, - заметила Ольгуца.
– Ну да! Но разве тебе не нравится ходить?
– Конечно, нравится!
– Вот видишь! Ногами делаешь только то, что тебе нравится!
– Тебе нравится ходить в школу? - спросила Ольгуца.
– ...Нет.
– Значит, ноги делают не только то, что тебе нравится?
Дэнуц размышлял, покусывая палец.
– Подожди, Ольгуца! Но им-то что! Ведь ноги не учатся в школе.
– Верно! Они все время на переменке!
– Ты очень хорошо сказала! Это и я хотел сказать!
– Постой. Вначале ты сказал, что лучше быть...
– ...ногой. Да, - перебил Дэнуц, убежденно взмахнув рукой.
– И рукой неплохо быть! Зимой руки в рукавицах, в карманах пальто или в муфте... Руки очень умные! - улыбнулась Ольгуца, глядя на свои руки, которые натягивали чулки Дэнуца, а до этого держали его галоши.
– Если ты нога, у тебя есть ботики, - робко защищал Дэнуц свою точку зрения.
– Ну и что? Боты уродливы, а ноги глупы! Потому их и не видно: они спрятаны в башмаках... Мне больше нравятся руки... Хорошие чулки! Merci!
– Ольгуца, что бы ты предпочла: чтобы тебе отрезали руки или ноги?
– Я не хочу ни того ни другого!
– Да нет. Я говорю просто так! Если бы ты была героиней сказки и император приказал бы отрезать тебе руки или ноги, что бы ты выбрала?
– Я бы стала разбойником и отрезала ему и руки, и ноги, и язык.
– Ты не хочешь отвечать! - вздохнул Дэнуц.
– Разве я тебе не ответила? Ему бы пришлось выбирать! А я ничего не отдам!
Ольгуца спрыгнула на ковер. Дэнуц в задумчивости продолжал сидеть на краю постели.
– Ольгуца, ты можешь представить, что будет, если тебе отрубят голову?
– Будет очень плохо!
– Я могу представить себе... Но у тебя от этого голова пойдет кругом!
– Что ты все выдумываешь!
– Нет, правда, ты никогда об этом не думала?
– А что мне об этом думать! Есть более приятные вещи! Разве голова тебе дана, чтобы думать, что ее нет?
– Я просто подумал... Если отрубят голову, обязательно умрешь?
– Конечно.
Дэнуц не решился перечить Ольгуце, однако с сомнением покачал головой.
– Однажды я посмотрел на себя в зеркало... и представил, что у меня нет головы.
– Ты бы сначала ее отрубил.
– Да нет... Просто я смотрел в зеркало и представлял себе, что я сам где-то снаружи, и только голова у меня в зеркале.
– Эге! Но ведь ты думал головой! Значит, мысли у тебя были не в зеркале, а в голове.
– В той голове, которая была в зеркале, - настаивал на своем Дэнуц.
– И ты умудрился не разбить зеркало, когда водворял ее на место?
– Мне было страшно, Ольгуца. Я смотрел из зеркала только на свои ноги. Значит, ноги у меня были в одном месте, а голова - в другом... как если бы два человека стояли друг против друга, но один из них был без головы. Смотри, Ольгуца!