Чтение онлайн

Сам Охотник собственному совету последовал без промедлений. Не особо доверяя своим спутникам, точнее, их опыту и бдительности, чуть на месте не вертелся, норовя всю окружность охватить одним взглядом. А потому не сразу уловил момент, когда Иан-па снова начал чудить. Открыв глаза, чужак обвёл строгим взглядом всех четверых, по очереди указывая на них своей раскрытой ладонью, потом ткнул ею же вниз, словно командуя «на месте стой!»… и пошёл прочь, под прямым углом к направлению, в котором двигалась по следам Ухобоя вся группа.

— Это чего он вдруг…

— Тише! В оба-два смотреть, оружие наголо!

Даже брат Сульхасий проникся моментом и приказы Мирга оспаривать не стал, здраво рассудив, что Охотнику с его опытом виднее. Четверо сгрудились почти спина к спине, Анира забормотал что-то такое, отчего сигль Жизни ожил и задрожал…

Ох! Гильдейский Знак дохнул холодом: резко, сильно. Ухобой даже не побледнел, а просто побелел: в последний раз столь же внятное предупреждение Знак ему посылал, когда его занесло без малого к середине одной из самых поганых Тёмных Земель.

— Опасность вокруг, — прошипел Охотник, — высокая… нет, очень высокая! Анира, пускай уже свои чары, пока не стало поздно!

Маг послушался. Сигль напротив сердца рвануло так, словно само сердце возжелало вдруг выпрыгнуть вон из груди, и эхом вторил ему сигль на правом плече, уловивший вмешательство стихии Света. Руки и ноги налились силой, зрение замглилось на миг, но почти сразу прояснилось — как бы не втрое против прежнего. И не только прояснилось. Изменилось! Поэтому Мирг сумел наконец… нет, не увидеть неведомую угрозу, но… эти колебания под деревьями, как будто дрожь воздуха над костром, но слабее, смертельный холод Знака…

А меж тем отошедший уже шагов на сорок чужак снова остановился. Протянул руку. И Ухобой, глянувший в ту сторону, вытаращился так, что даже бегущий по жилам страх как-то незаметно отодвинулся прочь, выцветая.

Контуры, ставшие от прикосновения саорэ Иан-па чуть определённее. Ладонь с пальцами, согнутыми и шевелящимися вполне однозначно…

— Клянусь престолом Высочайшего и Пресветлого! — прохрипел брат Маррех, от взора которого, усиленного светлым заклятьем Анира, также не ускользнуло невозможное зрелище. — Да он никак Гончую Тени за ушком чешет?!

Однако Охотник уже взял себя в руки и солидарности не проявил. Хотя ошалел ничуть не меньше Марреха, говоря по правде.

— Вообще-то Гончих вокруг бегает не менее пяти штук. А скорее, вся дюжина… или того больше. И сами знаете, что будет, если на нас кинется стая. Не расслабляться!

— Расслабишься тут, в кольце смерти стоя…

Мирг прошипел слитно жуткое ругательство на грани богохульства. Тут же добавил:

— Хватит болтать! Стойте тихо, по сторонам смотрите!

И все четверо снова притихли, высматривая почти невидимое. И снова сводил нутро страх, самую малость не доходящий до ужаса.

А чужак продолжал чесать за ухом у одной из Гончих Тени. Как у простого кабысдоха.

Случай потренироваться в эмпатии с телепатией представился мне существенно раньше, чем я рассчитывал. И на несколько неожиданном, гм… материале.

Но — по порядку.

Делать одно и то же, всё время одно и то же — сложно. Это знает каждый, кто ходил в бассейн или качалку, всерьёз занимался… ну, например, отладкой более-менее длинных программ для компьютера и честно, своими силами писал курсовую. Да даже тот, кто в собственном огороде копался более трёх часов за раз или убивал аналогичный срок на штопку протёртых джинсов, на своей шкуре усвоил: любая деятельность, требующая внимания и долгой концентрации, сложна. Но это ещё полбеды. Хуже, что делать одно и то же попросту скучно. Причём утомляет не сложность каких-либо действий как таковая, утомляет монотонность.

А так как я отлично помнил (и тоже на личном опыте), что лучший отдых — это смена деятельности, я снова пустился в экспериментаторство. Причём ещё до рассвета и выхода в дорогу, когда большинство моих спутников, за вычетом дежурящего Мирга, дружно сопело в две дырки. Правда, рыжеусый брат Сульхасий не сопел, а похрапывал… ну, не суть важно.

Мысль, монетой закатившаяся под своды моего гулкого черепа, в кратком изложении формулировалась примерно так:

«Да, я уже убедился, что на небольшом расстоянии, где-то до сотни метров или около того, могу обнаруживать наличие живых разумных без особых дополнительных усилий. И к тому же, что особенно ценно — по всем направлениям сразу. Но ждать, пока в ходе моих неустанных тренировок радиус обнаружения вырастет хотя бы до километра — долго. Это недели, месяцы, а может, даже и годы усилий. А до сотни километров он расширится не раньше, чем я вырасту из начинающих падаванов в полноценные архимаги. Если я вообще когда-нибудь такого добьюсь.

Вывод? Желательно сообразить что-нибудь сенсорное, для среднего и дальнего радиуса. И это что-нибудь вовсе не обязано быть универсальным. Вон сколько я боевых форстрюков за минимальное время наплодил, что мешает применить смекалку в других областях?»

Ну что ж, буду мыслить системно. И для начала вспомню, какие вообще мне известны способы найти то, хрен знает, что?

Джедайское чутьё через Силу — штука мутная. Не в последнюю очередь из-за того, что даже у одного и того же форсъюзера оно то сбоило чуть ли не в пределах прямой видимости, то добивало аж до ближайших звёзд. Ну, что с космофэнтези взять? Реализмом там и не пахнет… Магическое чутьё в обычной фэнтези ещё мутнее и разнообразнее. В зависимости от сеттинга и автора, маги то слепли и глохли на совершенно смешных расстояниях, имея радиус восприятия меньше, чем у каких-нибудь рейнджеров или воров, то улавливали эхо от слабеньких чар, которыми разжигают костёр, за много дневных переходов. Джек-из-Тени слышал собственное имя, если оно произносилось в тени, в пределах целого полушария, но тёмным эльфам из всяких там Мензоберранзанов удавалось идеально замаскироваться всего лишь за счёт беззвучной походки и аналога плаща-невидимки, действующего лишь на зрение.

В общем, дело ясное, что дело тёмное. А критерий истины — всё-таки практика.

Так вот, о практике. На востоке воины вполне себе могли ощущать смертельную угрозу. Как там называлась эта угроза — сакки, «ветер смерти»? Ещё мне смутно вспоминается некий «экстремальный разум», гоку-и. Это уже штука поинтереснее, так как при его помощи самурай с завязанными глазами обрубал у ни разу не угрожающей ему дощечки, подброшенной в воздух, все четыре угла. (Напоминает, кстати, тест на разрубание световым мечом падающей ленточки… Лукас — плагиатор! Впрочем, я ничуть не лучше…). Также терзают меня смутные догадки, что монахи шаолиньские, проходя в кромешной темноте свой Лабиринт Манекенов, также именно гоку-и юзали во весь опор. Как ни крути, а бездушная машинерия жажду убийства излучать не может, это — удел живых. И, кстати, те же ниндзюки высшего класса могли подловить бойцов, натренировавших ощущение «ветра смерти», за счёт того, что не испытывали к жертве никаких особых чувств. Как там — «ничего личного, это просто работа»? Вот-вот, примерно оно, только в пятой степени. Зарезать объект — как поклониться или чая зелёного отпить.

Уважаю!

Нет, убийства мне не нравятся. Это не мой метод решения проблем с персоналом и я искренне надеюсь, что моя карьера мага обойдётся без крови… а если не обойдётся, то пусть это случится как можно позже! Но вне зависимости от моего отношения к насильственной смерти, я всегда отдам должное профессионализму.

Как там — «три вещи в этом мире должны делать специалисты: учить, лечить и убивать; со всем остальным справятся и дилетанты»? Подписываюсь под каждым словом.

Но вернёмся к нашим баранам, то бишь дистанционным средствам обнаружения. Простая логика подсказывает: что способность ощущать сакки, что таинственный гоку-и — техники локальные, индивидуального применения. Предположительно, гоку-и является расширенным ощущением прилегающего пространства, чутьём на положение и движение объектов, а чутьё на сакки — та самая эмпатия, разве что специализированная и улучшенная. Гоку-и у меня уже, считай, в наличии: достаточно при медитативном выходе из тела аурную чувствительность немного «причесать», и стану я уворачиваться от направленных в спину ударов так, словно их «вижу». Ничего особо сложного. Но мне нужно нечто иное. Более дольнобойное, так сказать.