Мажор
Шрифт:
Мой рот искривился, а лицо сделалось таким, будто переела васаби.
– Господи, ты, правда, псих…
– Ну, ладно. Подумай пока. А вообще надо точно сделать такую выставку. Поедем гастролировать по миру. Представляешь название: «Я и мои любимые сиськи…»
– Сынок, мы с отцом поехали в аэропорт. Ты…
Неожиданно из тенистой аллеи к нам в беседку зашла невысокая женщина с копной непослушных вьющихся волос кофейного оттенка. К гадалке ходить не надо, чтобы понять – это мама Феликса.
– Ты не один? – озадаченно выдала она, с ног до головы проходясь по мне оценивающим взглядом.
– Здравствуйте… – тихонько поздоровалась, испытывая замешательство.
Неожиданно на мне приземлился многозначительный взгляд Железнова. Он просто кричал: «Даже не вздумай всё испортить!» Парень отступил, заходя мне за спину. Стиснула ладонь в кулак, когда он прижался грудью к моей спине, опустив руки на талию.
– Мам, познакомься, это Злата. Единственная девочка с нашего потока, которая набрала сто баллов за творческий конкурс, – голос Феликса был пронизан гордостью.
Вот артист! Ему нужно было поступать не на журфак, а в школу студию МХАТ…
– Злата, какое красивое имя. А я Марина Вячеславовна, мама этого оболтуса. Приятно познакомиться… – вполне миролюбиво улыбнулась она, и от сердца немного отлегло.
– И мне очень приятно, – сказала гораздо увереннее.
– Мам, Злата помогает мне с эссе по русской литературе, – небрежно вклинился Железнов, пробираясь под края моей футболки.
Он неторопливо выписывал узоры шершавыми подушечками пальцев, и я ощутила, как в местах прикосновений кожа болезненно покалывает.
– Какая неожиданность! – задорно рассмеялась Марина Вячеславовна. – Мой сын вместо того, чтобы шляться по притонам, занят русской литературой… – женщина эмоционально всплеснула руками, продолжая с интересом меня разглядывать.
– Кстати, мам, что ты решила насчет кражи на празднике? – промежду прочим спросил шантажист, и мои руки моментально покрылись «гусиной кожей».
– Ох… Ну, зачем испортил настроение перед поездкой? – нахмурилась женщина. – Не знаю пока… Вроде на благотворительном вечере были все свои. Может, кто из обслуги? Самая ценная ваза из коллекции. Ну как же так?! – ухоженная брюнетка переменилась в лице. Эта тема её явно расстраивала.
– Ну, ладно. Потом поговорим подробнее. Хорошо вам съездить…
– Спасибо. Вернемся с отцом из Питера через два дня. И не забывай про наш уговор – увы, ни одну машину на паркинге тебе взять не удастся, – она лукаво подмигнула, потрепав двухметрового амбала по щеке.
– Я и правда решил пока завязать с гонками… – равнодушно отозвался Железнов, прижимая меня ближе к груди.
– Злата, на следующей неделе приглашаю тебя к нам на ужин. Думаю, нам есть о чем поговорить… Ну ладно, ребята, хорошего вам вечера, а я уже опаздываю.
Мама Феликса поспешно развернулась и, сверкнув красной подошвой «Лабутен», поспешила к воротам. Когда женщина скрылась в тени карликовых ёлок, я резко убрала его ладони с живота, отходя на безопасное расстояние.
– Так-как, похоже, на великого и ужасного Феликса Железнова нашли управу? Что еще за уговор с родителями? – вопросительно прищурилась, заправляя за ухо выбившуюся прядь.
За долю секунды две серо-гранитные тучи пригвоздили меня к месту. Кадык на мощной шее дрогнул, а темные брови сошлись вместе на переносице.
– Не твоё дело! – свирепо выдал однокурсник, облизнув языком кольцо на нижней губе, и я ощутила стеснение.
– Твои родители уехали. Спектакль окончен. Можно мне теперь уйти? – поинтересовалась с нескрываемой надеждой в голосе, все еще рассчитывая успеть на окончание тренировки Андрея.
– Можно. Но только когда сделаешь моё эссе по литературе к завтрашней паре…
Уголок полной губы приподнялся, складываясь в приторную ухмылку. В этот момент я ощутила панику.
– Это невозможно. Я потратила на своё эссе три вечера. Не успею вот так с кондачка взять и написать за тебя.
– Золотце, тебя никто не торопит. У нас вся ночь впереди. Моя кровать – твоя кровать… – сказав это, он скользнул озабоченным взглядом по моим губам, а я, обреченно вздохнув, потянулась к стопке учебников по литературе.
3 часа спустя
Перед глазами пошла черно-белая рябь, пока я, как заведенная, выстукивала на навороченной клавиатуре компьютера текст эссе, сидя за столом в спальне Железнова.
– Долго ещё? – поинтересовался он еле слышно, присаживаясь напротив.
– Уже заканчиваю, – холодно отозвалась.
– Хотел тебе кое-что сказать… – пробурчал Феликс себе под нос, заставляя переключить внимание на него.
– Давай начистоту. Сейчас мне интересен только мужчина по фамилии Толстой.
Наши взгляды зацепились друг за друга. Никто не спешил отводить глаза.
– Никогда никого не хотел настолько сильно… – Он прикоснулся к моей щеке, и я вздрогнула.
– Думаю, ты говоришь это каждой девчонке… – неловко рассмеялась в ответ, стараясь разрядить обстановку.
– Да. Но ты первая, кому я не вру…
Его глаза были наполнены яркими отблесками разгоравшегося пожара, способного как согреть, так и погубить…
– Феликс, извини, но мне нужно успеть на метро, – нервно развела руками, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Может, останешься? – он прикоснулся к моим волосам, и лицо озарило странное выражение.
– Увы. Через десять минут доделаю и убегаю.
– Ну хорошо, я пока в душ.
Я закатила глаза. Как будто мне дело есть, куда он там пойдет! Осталось дописать пару предложений, и я смогу вернуться в свою уютную шестиметровую комнатку в общаге. Аллилуйя!