Чтение онлайн

Ждать, надеяться, тренироваться и стараться найти ответ на вечный вопрос. Что такое любовь?

И как объяснить это холодному, чуждому интеллекту, который не имеет ни малейшего представления вообще о чувствах, эмоциях, слабостях людей?

Они развели небольшой костер, и тоненькие струйки светлого дыма поднимались вверх, разнося запах горящей коры, листвы и дерева. Мари подбросила в огонь охапку листьев, закашлялась от попавшего в горло дыма и пригласила всех к импровизированному столу. Чом взял протянутый ему прут с запеченным плодом; понюхав его, он с отвращением скривился и произнес:

— Снова эти проклятые фрукты. Из них, наверное, можно приготовить неплохое вино, но я бы сейчас отдал все эти блага за один единственный кусок хорошей отбивной!

Карн пробормотал во сне:

— Селим… Слушаюсь, сэр. Груз погружен и идет до Айетта. Трое путешествуют Низким перелетом…

Майенн начала петь. Ее песнь была похожа на ту, что поют у порога смерти: дрожащая, вибрирующая и стонущая мелодия, зов одиночества из заснеженных далеких миров, из пустынь, из бескрайних морей. Мелодия усиливалась, становилась выше и тягучей; редкие слова, казалось, лишь усиливали тяжесть, безысходность, будили и оживляли давно забытые картины, лица, улыбки и страдания. Дождь и ветер, цепи гор, эхо голосов людей, давно ушедших в небытие, шепот, плач, призыв…

Я люблю тебя, Эрл. Я люблю тебя … Другой голос: Тысячи лет долгого сна… миллионы видений … Третий: Мы всегда будем рады видеть тебя у нас на Тое… на Джесте… на Хиве… на Техносе… на Дредиа … Другой голос из забытых далей плакал и звал: Нет, Эрл! Нет!.. десять Низких перелетов… Рам, Бал, двойники… пятьсот лет… острый клинок… смерть… Я люблю тебя, Эрл! Люблю! Словно звон колокола зазвучал в песне: Милосердие, брат. Помни основную заповедь святой церкви. Во имя Господа… Милосердие… милосердие …

Мелодия задрожала, вибрируя, и стала стихать, словно волна, потревожившая берег, и тихо откатывающаяся назад, обратно в море…

Дарока вздохнул, пробуждаясь от задумчивости, навеянной волшебной песней:

— Это просто изумительно. Сказочно. Еще ни разу Майенн не пела так прекрасно.

— Если я останусь в живых, — с чувством произнес Чом, — и если я добуду достаточно денег, то обязательно найму Дженку петь для меня постоянно. Всегда.

— Повторение песни будет уже другим, — сказал Харг.

— Ты прав, но это неважно. Ни один артист не может дважды исполнить одну и ту же мелодию одинаково; каждое выступление уникально и непохоже на другое. Ведь очень важно и сиюминутное настроение слушателя: то, что он чувствует, о чем думает, что его тревожит в данный момент. Да, мой друг, я уже принял твердое решение, — он протянул руку за сочным плодом и поднес его ближе к пламени.

Голос Мари заставил всех встрепенуться:

— Эрл, взгляни на наш корабль. Там что-то происходит.

Облако мерцающего света поднималось над кораблем. Оно вибрировало, переливалось, дрожало на фоне светлого неба. Внезапно облако приняло форму шара, который стал медленно приближаться к ним. В нескольких футах от них он коснулся земли. Коснулся и снова стал меняться, прямо у них на глазах.

Какое-то существо, решил Дюмарест, глядя, как облако вытянулось в длину, изменило очертания, становясь похожим на фигуру человека, лицо которого оставалось нечетким, расплывчатым, светящимся изнутри.

— Это ангел, — прошептала Мари. — Господи, это ангел! — В ее сознании вдруг ожило какое-то давно забытое воспоминание, обрывок старой религии, а чары Тормайла материализовали это. На мгновение существо оставалось таким, каким увидела его Мари, а потом снова стало менять форму.

— Лолис! — Чом разжал руку от удивления, и сочный фрукт упал в костер, — моя госпожа! — он вскочил на ноги и протянул руки навстречу неизвестному существу, — я знаю, что вы, конечно, не та девушка, которую мы звали этим волшебным именем, но я полагаю, что оно подойдет вам. Прекрасное имя для прекрасной женщины! Моя госпожа, мне кажется, что вы хотели узнать, что есть любовь. Я могу показать и объяснить это вам. В своих долгих скитаниях я наблюдал многие формы и виды любви и в совершенстве постиг это искусство. Мое сердце ждет лишь вашего приказа.

Существо произнесло:

— Обличье, в котором я появился прошлый раз, пришлось вам не по вкусу. А теперь вы реагируете иначе. Почему?

— Я простой человек, моя госпожа, и всегда иду простыми путями. Мистерии, фантазии — не для меня. Я покупаю и продаю, делая все, что могу, чтобы приносить удовольствие. Для меня любовь — это желание служить, быть необходимым, нужным. Служить, помогать, направлять. Доставлять удовольствие, радость. И если вы дадите мне возможность объяснить вам все это наедине, то, я уверен, что мы найдем много интересных точек соприкосновения.

Мари произнесла едко:

— Я не склонна доверять этому проходимцу. По-моему, он пытается обтяпать дельце у нас за спиной. Но неужели этот глупец не понимает, что он имеет дело не с живой женщиной, а с Тормайлом?

Мари произнесла это тихо, но ее услышали все. Дарока посмотрел на Эрла, потом на Карна. Офицер откашлялся немного и хрипло сказал:

— Как исполняющий обязанности капитана, я несу ответственность и представляю интересы всех этих людей. Все переговоры должны идти через меня.

— Капитан?

— Да. Я член команды этого корабля. — Карн говорил усталым голосом; бессонные дни и болезненный принудительный сон давали себя знать. Он кивнул в сторону корабля, — назови свои условия и цену за наше освобождение.

Девушка улыбнулась в ответ, молодая и свежая, как летнее утро. Она чуть придвинулась к костру, слегка жмурясь в ярком пламени. Майенн с ожесточением вонзила свой деревянный кинжал в землю и резко произнесла:

— Нам прекрасно известна эта цена. Это существо хочет любым способом получить ответ на вопрос, что есть любовь. Любовь! — повторила она горько, — как можно объяснить этому планетарному мозгу, что это такое? Как можно научить любить планету?

— Это возможно, — мягко возразил Дарока, — если планета — твой дом.

Как Земля, подумалось Эрлу. Но это было не одно и то же, и Эрл прекрасно понимал это. Дарока просто играл словами, а у них сейчас не было времени для подобных семантических игр. Нет ничего удивительно в том, что Тормайл решил на этот раз появиться в женском обличье, думал Эрл. Эту форму он скопировал с той же легкостью, что и внешность Горлика. Эрл посмотрел на Майенн, с трудом сдерживающую свой гнев. Неужели Тормайл решил сыграть на ревности?