Майенн
Шрифт:
Харг спокойно ответил ему:
— Мы не собираемся сражаться с Тормайлом. В прямом смысле этого слова. Нам предстоит сразиться с чем-то необычным, как например, недавно Эрлу. Человекообразные или звероподобные существа. Все, что нам на данный момент известно, это лишь то, что он собирается подвергать нас разным тестам и испытаниям, и мы должны быть готовы к самым худшим и непредвиденным вариантам.
Чом больше не возражал. Вместо этого он молча отложил лук и стрелы в сторону и взялся за работу над своей дубинкой. Увесистый камень был укреплен в расщепленном конце толстой палки: Чом привязал его полосками ткани, оторванными от своей рубашки. Сейчас он привязывал новые полоски ткани, чтобы сделать петлю, удерживающую дубинку у запястья.
Неподалеку Дюмарест терпеливо работал над своими ножами.
Перед ним лежала наготове небольшая горка срезанных тонких сучьев, которые он уже очистил от коры и обрезал до необходимой длины. Эрл старался обточить их концы до нужной толщины, сделав их острыми и тонкими. Рукоятки он не обтачивал.
Майенн спросила, глядя на его работу:
— Ты думаешь, они годятся для борьбы, Эрл?
— Эти ножи? — он взял один из сделанных ножей. — Ими можно великолепно резать, рубить и ими можно убить ничуть не хуже, чем острейшей сталью. Единственно, что необходимо еще сделать, так это обмотать что-нибудь вокруг рукояти, чтобы не скользила рука.
Она хотела спросить совсем не об этом, он понимал это прекрасно, но сделал вид, что для него все просто и ясно. Когда он потянулся за следующей заготовкой, она мягко поймала его руку:
— Эрл, ты был один у реки слишком долго. Я хотела подойти к тебе, но не смогла: там был какой-то странный невидимый барьер, который не пустил меня. На кого он был похож на этот раз?
— Тормайл? Я ведь уже говорил тебе. На Лолис.
— Она ведь была очень красива.
— Да, ну и что?
— А ты был обнажен, плавал, и… — она оборвала себя на полуслове, улыбнулась немного виновато и ласково сказала, — прости, Эрл. Просто я глупо ревную тебя. Но когда я начинаю думать о тебе и Лолис, представлять вас обоих на том месте, где мы с тобой были так счастливы, я просто… ты простишь меня?
— За твою любовь?
— За мою глупость, любимый. Что меняет еще одна женщина в жизни мужчины? Тем более, что она не живая, не настоящая. Ты любил ее там?
— Нет.
— А смог бы?
Его голос стал напряженным и твердым: — Если бы это потребовалось, чтобы освободить всех нас, то — да. Но Тормайл не собирается отпустить нас так легко. Поэтому я не сделал этого.
— Я рада, Эрл.
Он улыбнулся, ласково взглянул на нее и снова взялся за работу. Лезвие одного из ножей показалось ему недостаточно острым, и Эрл взял камень, чтобы уплощить его побольше. Майенн помолчала немного, а затем тихо спросила его:
— Эрл, а он сказал тебе, когда?
— Нет.
— Что же с нами будет?
— Он сказал, что выпустит нас отсюда лишь когда поймет, что такое любовь. Не раньше.
— Это произнесла Лолис?
— Тормайл в ее обличье. Разве это так важно? — он тщательно проверил острие ножа. — Попробуй один из этих ножей. Примерься к весу, длине. Потренируйся в броске в цель. Держи его в полусогнутой руке, напрягай лучевые мышцы и запястье. Начни с бросков в землю, — видя, что она не слушает его, Эрл сказал мягче. — Попробуй это, девочка. Может статься, что твоя жизнь будет зависеть от этого.
Мари насмешливо крикнула им, видя, как Майенн взяла один из ножей:
— Стоит тебе научить свою женщину держать нож, как ты сразу же рискуешь нажить беду, Эрл. Неужели жизнь так тебя ничему и не научила?
— Она научила меня изворачиваться и уходить из-под удара, — ответил он на ее шутку, — и драться, если этого не избежать. Или спасаться бегством, если это еще не поздно. Ты уже закончила изготовление веревки, Мари?
— Да. У меня уже все готово, — она кивнула на змееобразную длинную веревку, сплетенную ею из крепких листьев и коры кустарника, — неужели ты думаешь, что это нам пригодится?
Вместо ответа Эрл поднял с земли небольшой камень величиной с яйцо, обмотал его веревкой и, раскрутив ее, как лассо над головой, отпустил один из концов, целясь в ближайшее дерево, усыпанное сочными плодами. С дерева, словно дождь, посыпались фрукты.
— Так я охотился в детстве, — объяснил Дюмарест, — полезная и интересная игра. Веревка была моим единственным игрушечным оружием в те годы.
— А лук и стрелы?
— Это идея Дароки. Братья Кволиш помогли ему изготовить их.
— Ты считаешь, что и это нам пригодится?
— Только Дарока мастерски владеет таким оружием. Чтобы научиться метко стрелять из лука, нужна долгая практика. Наверное, арбалет был бы надежнее и проще, но у нас нет для него необходимого материала.
На дальних расстояниях вполне подойдут и стрелы, решил Эрл. В ближнем бою помогут копья, дубинки и ножи.
Со стороны корабля к ним приблизился усталый Карн; за ним следовали братья. Карн понимал всю бесполезность своих попыток проникнуть внутрь. Но это говорила голая логика, а корабль для него был настоящим домом и неотъемлемой частью существования.
— Ничего не получается, — хмуро сказал он Дюмаресту, — мы пробовали проникнуть внутрь через запасной нижний люк. Но все задраено наглухо. Корабль недоступен. Ты действительно знаешь, что Тормайл отремонтировал его?
— Он так сказал.
— Это может быть и ложью, — Карн задумчиво почесал подбородок, — но чего он тогда хочет этим добиться? Если бы я только был абсолютно точно уверен в исправности генератора…
— Мы попробуем еще раз, — предложил Сак Кволиш, — чуть позже.
Его брат спросил:
— Нам надо изготовить еще какое-нибудь оружие, Эрл? Мы вполне можем сделать катапульту или таран для осады.
— Нет, — ответил Эрл.
— Ты считаешь, что это нам не пригодится?
— Я думаю, что нам ни к чему тратить силы, стараясь объять необъятное. Нам неизвестно, когда начнется опыт Тормайла, а нам к этому времени необходимо быть свежими и отдохнувшими. Поэтому лучше сейчас вам заняться сбором фруктов. И тебе тоже, Карн. А после еды нам надо отдохнуть, как следует. Нам ничего не остается, кроме пассивного ожидания. Пока.