Маттимео
Шрифт:
Матиас, приложив к гудящей голове лапу, другою теребил Констанцию.
– Скорей, поднимайся, нужно увести всех с дождя под крышу. Кажется, минуту назад тут кто-то плакал?
– Мама, мама, вставай!
Констанция проснулась окончательно, когда над головой ударил раскат грома и молния зигзагом осветила окружающую картину.
– Это малыш Ролло, он там, у северных ворот!
Подгоняемые новой чередой бушующих раскатов, Констанция и Матиас бегом устремились к тому месту, где у маленькой низкой дверцы, прорубленной в каменной стене, плакал Ролло. Он сидел на земле рядом с неподвижной фигуркой миссис Летти Полевкинс, пытаясь растормошить ее.
– Мама, ну мама, пожалуйста, проснись, я сейчас совсем промокну!
Голова Воина начала проясняться под дождем.
– Василика, сюда! Отведи малыша в дом. Мы должны выяснить, что здесь произошло.
Василика выскочила наружу и подхватила малыша Ролло, закрывая его своим телом от дождя.
– Вот так, вот так, Ролло, пойдем со мной. Матиас и Констанция позаботятся о твоей маме.
Долговязая, испачканная грязью фигура замаячила в потоках дождя - Бэзил спешил к ним на помощь.
– Ох, бедная моя старая головушка. Привет, что тут у вас стряслось?
Констанция, вытирая с глаз капли дождя, опустилась на траву рядом с несчастной полевкой.
– Она мертва! Матиас, кто мог это сделать?
Матиас прижался лбом к стене. Слезы застилали ему глаза и стекали, смешиваясь с дождевыми, струями.
– Кто же еще, кроме этого гадкого лиса с его разбойничьей шайкой. И я попался на их обман, они провели меня! Подлые трусы! Как они могли убить такое беззащитное существо, как миссис Полевкинс?!
Слабый стон донесся из-за распахнутой стенной двери. Матиас тотчас выпрямился и подбежал к ней, но створка вдруг качнулась назад. Из-за двери, шатаясь, вышел Джон Черчмаус, его голова от уха до уха была рассечена ужасной рваной раной, по виску струилась кровь. Матиас поддержал его и прислонил к мокрой стене под проливным дождем.
– Джон, как ты? Что произошло?
Черчмаус вытер глаза, залитые струйками дождя и крови. Он явно находился в глубоком шоке от тех ужасных событий, свидетелем которых ему пришлось стать.
– Остановите... остановите их... Назад, миссис Полевкинс... Нет, нет! Держись, Гуго... ты их задержал... Кровь... ничего не вижу... Где Гуго, где Гуго?..
Он рухнул без чувств прямо на Матиаса.
Констанция пришла им на подмогу и одной лапой подхватила бессильное тело Черчмауса.
– Я отнесу Джона в дом. Винифред, прикрой пока скатертью тело миссис Полевкинс. Матиас, Бэзил, поищите монаха Гуго!
И огромная барсучиха, прижав свою ношу, торопливо пошла прочь сквозь завесу дождя.
Воин вместе с зайцем под усилившимся ливнем обошли в отчаянных поисках весь цветник.
– Монах Гуго, где ты?
– Гуго, держись, старина. Отзовись, если ты нас слышишь.
Выдра Винифред, выбежав из-за колокольни, столкнулась с Матиасом.
– Никаких следов Гуго?
– спросила она.
– Совсем никаких, Винифред. Должно быть, он преследовал их дальше. Эй, Бэзил! Пойдем поищем в лесу за воротами.
Капли дождя гулко шлепали, разбиваясь о лиственный полог леса. Видимость была плохой из-за поднявшегося среди деревьев тумана.
Матиас ползал по глинистой земле, обшаривая кусты и заросли папоротника, обходя каждое дерево. Неподалеку от него сквозь шум дождевых потоков слышалось невнятное бормотание Бэзила:
– Ну, давай, Гуго, старый кастрюльщик, покажи, где ты есть. Клянусь, я больше никогда не приду опустошать твою кухню, как бы ни сосало у меня в желудке, даже если буду умирать с голоду...
Выдра Винифред приседала и вытягивалась, отряхивая лоснящуюся шкурку от воды, в надежде издали разглядеть в зарослях фигуру Гуго. Она поравнялась с Матиасом.
– Не думаю, чтобы такая маленькая толстая мышь, как Гуго, могла забраться дальше в лес. Может быть, нам лучше вернуться к аббатству и более тщательно обыскать цветники?
– предложила она.
Внезапно Матиас застыл на месте.
– Ты что-нибудь слышишь, Винифред?
Какой-то приглушенный звук долетел до них сквозь шум дождя.
– Туда. Скорей!
– Выдра указала направление. Продираясь через подлесок, они кинулись к тому месту, откуда доносился звук.
Это был заяц Бэзил. Он скорчился на сырой земле, прижимая что-то к своей груди и судорожно всхлипывая.
Словно свинцовый комок подступил к горлу Матиаса, когда он опустился на колени рядом с зайцем. Винифред отвернулась, не в силах смотреть. Маленький толстый повар Рэдволла, мертвый, безвольно распластался по земле, не чувствуя капель дождя, стучавших по его любимому щавелевому листу, все еще зажатому в колечке хвоста. Бэзил прижимал к себе его неподвижное тело, не скрывая струящихся по щекам слез.
– Гуго, дружище, что они с тобой сделали?
Винифред опустилась на колени рядом. Она молча стала счищать глину и комочки земли с промокшей рясы и когда-то незапятнанно-белого фартука их дорогого маленького монаха, потом вдруг не выдержала и расплакалась, как дитя.
– Он не причинил вреда ни единому живому существу. Почему же так... Почему?
Бэзил медленно встал и поднял Гуго, едва устояв на подкосившихся лапах.
– Вы дадите мне право отнести старого друга назад, в аббатство?
Матиас все еще стоял на коленях на голой земле, его мех насквозь промок под нескончаемым ливнем.
– Это твое право, Бэзил. Винифред, скажи всем, что я скоро буду в Большом Зале.
– Голос Воина дрожал.
Проводив взглядом удалявшихся друзей, Матиас поднял с земли лист щавеля, который выпал из бессильно повисшего хвоста монаха Гуго, и прижал его к губам, молча поминая своего товарища.