Чтение онлайн

Теплая волна окатила его спину и плечи. Феникс прижалась к нему, обняв его. Щупальца спрута отступили перед благостным, живым теплом, лучившимся из груди и живота молодой женщины. Но исход битвы не оставлял сомнений, ибо время работало на холод, который проникал во все щели, через ноги, через руки, облизывая обнаженную кожу.

– В цирк! – крикнул страж.

Световые лучи вспучили лед в нескольких шагах от обнаженных осужденных. Сан-Франциско и Феникс схватили Жека за руки – ужасное чувство надрыва, когда она отошла от него! – и двинулись к краю впадины. Они не прыгнули в бездну, как думал Жек. Сан-Франциско посадил его на колени и поехал вниз по склону, который оказался не очень крутым.

Бывший первый помощник «Папидука» набрал скорость и не смог удержаться в сидячем положении. Шершавый лед раздирал кожу его ягодиц, спины и шеи. Выступ отклонил его в сторону. Жека вырвало из его объятий, он покатился, бешено заскользил вниз и с силой ударился о лед пятнадцатью метрами ниже. Толстый слой снега немного смягчил удар, но у него перехватило дыхание, холод сковал его движения, и он не смог встать.

– Двигайся, Жек! – завопил Сан-Франциско.

Он умело приземлился метрах в двадцати от мальчугана. Капли крови, вытекавшие из его царапин, мгновенно обращались в лед. Феникс, Робин и Марти один за другим приземлились на дне цирка Плача.

– Двигайтесь! Двигайтесь! – повторяла женщина, помогая подняться старому сиракузянину, ошеломленному падением.

– Зачем? – вздохнул Робин. – Несколько секунд отсрочки перед окончательным исходом…

– Сурата Новой Библии говорит: Живи, живи еще один день, живи еще несколько минут, живи еще несколько секунд: эти мгновения могут в любое время стать вечностью… Двигайтесь!

Робин начал подпрыгивать на месте, не столько подчиняясь ей, сколько следуя своим убеждениям. Его стопы топтали снег, но уже ему не принадлежали, превратившись в далекие и нечувствительные отростки худого тела, скелета, обтянутого ломкой морщинистой кожей.

Жек слышал голос Сан-Франциско как во сне, но не имел ни силы, ни воли пошевелить конечностями. Толстый снег был уютным матрасом, который обжигал все его тело. Это было похоже на глубокий сон, с той разницей, что мальчуган прекрасно понимал: из этого путешествия ему не вернуться. Другой голос, внутри него, требовал собрать всю энергию, пересилить холод, встать на ноги. Речь не шла об инстинкте выживания, этой тревожной сирене, которая автоматически включалась, когда смерть подбиралась слишком близко. Это было что-то едва ощутимое и невероятно могучее, величественная песня, доносившаяся из глубин пространства…

Встань и погляди на небо, Жек…

Что-то подняло его со льда, коснувшись щеки, спины, плеч, торса…

Погляди на небо, Жек…

Он слышал шепот, стоны, крики, которые словно пробивались сквозь толщу воды.

Погляди на небо…

Его голова упала набок, щеку и висок облизало робкое пламя.

На небо…

Горячие волны проникли в его череп и растеклись по всему телу. И только теперь он по-настоящему ощутил холод, невыносимые подергивания кожи, ужасную боль в костях, во всех внутренностях, в мышцах. Холод проникал в пальцы, застывал под ногтями. Поскольку малыш не сопротивлялся, холод беззвучной тенью накрывал его, не считая нужным мучить свою жертву, пока не унесет ее. Но он кусал, царапал, рвал на части, как только сталкивался с теплом, своим главным врагом, когда ему приходилось отступать с той территории, которую он, казалось, окончательно захватил.

Боль оживила Жека. Он открыл глаза. И вначале заметил коричневые, серые и черные пятна, которые кружили над ним. Потом зрение стало четче. Несколько секунд ему казалось, что на него напал трехголовый и шестилапый зверь. Потом он узнал Сан-Франциско, Феникс и Робина, которые растирали ему голову и грудь. Ощущение было странным от разницы между явно сильными ударами, которые они наносили, и едва заметными покалываниями в его заледеневшей коже. Кто-то задвигался под ним, и он сообразил, что лежит на Марти, который растянулся прямо на снегу.

– Он открывает глаза! – сказала Феникс.

– Не останавливайтесь! – крикнул Сан-Франциско.

– Зачем? Зачем? – пробормотал Робин.

Грудь Феникс подпрыгивала при каждом ударе. По ее бронзовой коже растекалась бледная тень, подчеркивая черные волнистые волосы. Из посиневших губ вырывался парок, тут же превращаясь в плотное облако тумана. Ее движения замедлились.

– Мне холодно… Я больше не могу… – простонала она.

– Борись! – потребовал Сан-Франциско. – Займемся тобой, как только закончим с Жеком!

Хотя его спина и ягодицы были в контакте со снегом, Марти не чувствовал холода. Демон имплантировал в мозг своего человека-носителя постоянное ощущение тепла. Люди не знали о фантастическом потенциале своего мозга. Одурманенные чувствами, окнами, которые открывались во внешний мир, они отказывались от исследования и овладения сложной механикой внутреннего мира. Именно это позволило посланцам Гипонероса проскользнуть под броню и превратить человека в обычное, уязвимое существо. Укрывшись в мозгу, демон ощущал – не совсем верное понятие – некоторое снисхождение к своему носителю. Чисто логические данные, вероятно, размазывались эмоциями, импульсами, мыслями человека, в котором он сидел. Он был жертвой колдовского обаяния сотворенного мира, материи, форм, волн, воздействующих на вакуум. Кожа его носителя соприкасалась с кожей Жека, человека истоков, и, быть может, все объяснялось именно этим.

Уставшая, замерзшая, деморализованная Феникс упала на снег.

– Вставай! – завопил Сан-Франциско.

Он черпал последние запасы воли, но уже не чувствовал ног и понимал, что конец близок.

– Зачем? – в последний раз пробормотал Робин. Старый сиракузянин тоже упал. На его белой как снег коже выделялись синие вены.

– Прощай и прости, принц гиен…

Сан-Франциско отвернулся от Жека и улегся на Феникс. Ему не удавалось раздвинуть пальцы ее рук, чтобы просунуть свои. Она еще держала глаза открытыми, а на ее бледно-синих губах застыла улыбка. Он унесет с собой образ ее безмятежного лица, исцарапанного, но прекрасного… Такая сильная любовь, что она пересечет страну смерти… Мирная тишина накрыла цирк Плача. Золотые стрелы Домового-4, самого большого из четырех солнц Неороп, воспламенили горизонт.

Гляди на небо, Жек…

Ожив от тепла, исходящего от Марти, мальчуган поднял глаза к лазурному небу. И увидел, что небесная равнина покрылась кометами с огненными хвостами.

Княжеская стража не верила своим глазам. Столпившись на краю провала, они наблюдали за медленной агонией осужденных, чья тщетная борьба с холодом забавляла их. Они уже заметили белые силуэты снежных медвигров, которые один за другим выходили из укрытий и неспешно трусили в сторону людей, отданных на съедение. Все проходило, как обычно – до момента, когда из ниоткуда возникло множество огненных комет, разрисовавших арабесками все небо.