Чтение онлайн

Я развернул ее к себе спиной и слегка нагнул, входя сразу на всю длину. Не было никаких сил медлить, не торопиться, двигаться размеренно. Страсть горела в нас обоих. Я видел это по тому, как Эрика отвечала на мои толчки, как она хрипло, гортанно стонала, запрокидывая назад голову. Мы пришли к кульминации почти одновременно, и я оперся рукой на кафельную стену, поскольку боялся, что упаду.

Эрика осторожно распрямилась, обняла меня и прошептала:

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнул я, обнимая ее.

Усталость от физического и морального истощения накатывала волнами. Я выключил воду, подхватил Эрику на руки и вынес из душа. Еще немного — и я рухну прямо здесь, а ведь в нескольких метрах стоит прекрасная кровать, которая значительно удобнее, чем жесткий пол.

Эрика еще начала изображать усталость (а, может, и не изображать, у нее тоже был тяжелый день) и просить, чтобы я помог ей вытереться. Я с удовольствием выполнил ее просьбу, потом отнес в постель (мне совершенно не хотелось вынимать очередную занозу, на которую она непременно накололась бы), уложил и прижал к себе. Она вырубилась почти мгновенно.

Я смотрел на спящую девушку в моих руках, отчетливо понимая, что сегодня мы переступили некую черту, и назад пути нет. Да я и не хотел отступать. Возможно, какой-нибудь романтической особе и не понравилось бы подобное объяснение в любви, но я знал, что для Эрики не важна форма. Ей главное содержание.

— Я люблю тебя, — еще раз прошептал я ей на ушко и уснул.

Утром дало о себе знать похмелье. Головная боль и сухость во рту не давали спать и, немного поворочавшись, я осторожно вылез из постели, стараясь не разбудить Эрику, и потащился проводить лечебно-оздоровительные процедуры. Стакан воды, пара таблеток аспирина, прохладный душ и горячий кофе после него привели меня в норму. Эрика все еще спала. Будить мне ее не хотелось — вчерашний день выдался напряженным для нас обоих, и я ушел к компьютеру.

„Да, это твоя вторая любимая игрушка“, — сообщил внутренний голос. — „Или все-таки первая?“ „Эрика — не игрушка“, — сурово сообщил я.

Оказалось, что я не выключил вчера игру, и она так и висела на паузе. Кроме того, я обнаружил, что недопитая мной и оставленная около клавиатуры бутылка водки теперь практически пуста и стоит на полу возле дивана.

„Да, еще повезло, что Эрика встретила тебя только словесными претензиями, а не бейсбольной битой, к примеру“, — порадовался внутренний голос.

„У меня нет бейсбольной биты“, — уточнил я, не споря по сути.

„Эрика нашла бы, чем ее заменить“, — хохотнул внутренний голос.

Время шло, я успел дозвониться в службу ремонта и вызвать плотников, которые поставят дверь на место. Учитывая, что это займет не один час, и все это время будет стоять шум, я решил увести Эрику на прогулку. За территорию школы, чтобы ей в голову даже не могло прийти отправиться в собачий питомник. Возможно, Эрике понравится стрелять…

В десять утра я пошел ее будить. Жаль, конечно, но скоро придут из службы ремонта, и я хотел сразу уйти.

Эрика явно хотела еще поваляться в кровати и, возможно, не одна, но я пресек это желание.

— Нельзя. Я вызвал каких-то специальных людей, которые отремонтируют нашу дверь. Думаю, ты не захочешь участвовать в этом, поэтому предлагаю пойти погулять. Погода, правда, не очень, но для того, что я хочу сделать, она отлично подходит.

Эрика, как я и ожидал, начала спрашивать про собаку. Я отвлек ее, не показав, что меня как-то волнует эта тема.

— Тебе так понравилась стрельба? Нет, к Ширу мы не пойдем, а вот стрельбу я тебе гарантирую.

— Какую стрельбу? — Эрике стало интересно, но я не хотел открывать сразу все карты.

— Увидишь, — просто сказал я.

На улице было не очень холодно, но я заставил Эрику надеть теплые джинсы, свитер и непромокаемую куртку. Мотоцикл — не машина, там раздельного климат-контроля и подогрева сидений нет.

По дороге Эрика несколько раз пыталась выяснить, куда и зачем мы идем, на что каждый раз так и не получала ответа. Мне было интересно, как она отреагирует на мое не самое обычное средство передвижения.

Эрика удивилась. Я так и не понял, понравилось ей увиденное или нет, но выбора у меня особого не было, и отступать мне не хотелось. К счастью, запасной шлем у меня был. Эрика в кожаной куртке, черном шлеме и рядом с мотоциклом смотрелась невероятно сексуально. Я подавил в себе желание сорвать шлем и поцеловать ее, показав на мотоцикл:

— Готова?

Всю дорогу Эрика цеплялась за меня, сложилось впечатление, что она и дышать сначала боялась от ужаса. Но, немного привыкнув, она слегка расслабилась.

Когда мы въехали в лес, она уже сидела свободно, правда все равно придерживалась за меня. И немного нервничала, не понимая, что можно делать в лесу в начале февраля. Я, как мог, старался поддерживать свою репутацию сурового парня, но закончилось все страстным поцелуем.

— Пойдем, — позвал я ее.

Вид мишени не испугал ее, но и не привел в бурный восторг. По ее реакции было видно, что оружие, пусть даже пневматическое, она держит в руках впервые. И стрелять ее пришлось учить, конечно.

Я старался держаться у Эрики за спиной, особенно после того, как она навела на меня заряженный пистолет. Случайно. Этого было достаточно, чтобы я удвоил осторожность, терпеливо объясняя правила стрельбы и обращения с оружием. Или я оказался плохим учителем, или Эрика — никудышной ученицей, но попасть в мишень она так и не смогла. Лучшим ее результатом стало попадание в бумажку, на которой была напечатана стандартная мишень.

Я решил попробовать последний способ — встал, прижимаясь к Эрике, одной рукой привлек ее тело к себе, второй взял ее руку, вытягивая в нужном направлении… Зря я это сделал. Как только запах ее волос достиг моего носа, я забыл о стрельбе. Мы опустили пистолет, Эрика развернулась ко мне лицом и потянулась к моим губам. По ее реакции на мой поцелуй было совершенно понятно, что она точно так же хотела этого, как и я. Если бы на дворе стоял хотя бы апрель, то я уложил бы ее на траву и занялся любовью. А в феврале при плюс двух на улице я не рискну переохладить ни ее, ни себя, как бы мне этого не хотелось.