Чтение онлайн

— Нет. Просто она… большая. Очень большая.

— Великанша?

— И это тоже, — кивнул Тинкет. — Во всех отношениях. Карты спрятали?

— О да, — буркнула Томка.

— Тогда пойдем. Будьте готовы…

— Всегда готова, — отозвалась Томка и улыбнулась. Улыбкой № 57, кислой, будто девушка разжевала лимон.

Тинкет толкнул высокие застекленные двери, и они вошли в бальную залу.

Первым делом Томка подумала, что она волшебным образом перенеслась на шабаш на Лысой Горе. Гостей на приеме было много и сплошь чудища да монстры: ведьмы, вампиры, черти и сумасшедшие изобретатели… Хватало и классических венецианских масок — мелькали бауты, коломбины, вольто, моретты. Впрочем, из общего настроения они не выпадали. Есть в венецианском карнавале что-то жуткое, наводящее на мысли о призраках и мертвецах. Венецианские маски созданы, чтобы беззвучно появляться из тумана и так же беззвучно исчезать, оставляя случайного свидетеля дрожать от страха. Это не разудалые бразильские танцы под грохот жестяных барабанов, здесь все серьезно.

Звучала музыка. Струнный квартет, загримированный под зомби, играл дикое попурри из Эдварда Грига, Денни Эльфмана и заставок к фантастическим сериалам. Получалось не очень: музыканты надеялись, что придется исполнять Вивальди, как это заведено на венецианских приемах, а приходилось импровизировать.

Томка оглядела гостей, но ни Лауры, ни Джеппетто не заметила. Впрочем, ничего страшного — людей было много и все в масках. Надо только присмотреться повнимательнее, пройтись по залу, задать пару вопросов и тогда она их найдет…

И тут Томка увидела Огромную Женщину. На секунду девушка замерла. Потом пришла мысль, что стоять и таращиться на хозяйку неприлично; Томка отвела взгляд, хотя это заняло время.

— Это графиня? — прошептала девушка, голос ее дрогнул.

— Да. И не говорите, что я не предупреждал.

— Вы сказали, что она большая!

— Разве это не так?

— Так… Но… — Томка не нашлась, что сказать.

Слово «большая» и впрямь не подходило графине. Даже «огромная» было преуменьшением. Росту в ней оказалось больше двух метров, одного этого достаточно, чтобы привлечь внимание. Однако в придачу графиня была такой толстой, словно ее накачали воздухом. Шея у нее отсутствовала, зато подбородков было не меньше шести; щеки выпирали, будто во рту она держала пару грейпфрутов, пальцы походили на сардельки… Единственное сравнение, которое приходило на ум — это дирижабль.

У графини был костюм Мертвой Невесты. Учитывая тематику приема, лучше ей было предстать в образе тролля или великана-людоеда. Но корпулентные дамы любят легкие и воздушные образы. А тут такая возможность появиться на людях в подвенечном платье! Пусть даже в белом гриме и с аккуратно нарисованными шрамами. В руках графиня М. держала мерзейшего вида лысую кошку, озиравшую гостей с презрением египетского сфинкса.

Графиня повернулась, и Томке показалось, что содрогнулось все здание палаццо. Зазвенели люстры муранского стекла, штукатурка посыпалась с потолка. Очень медленно она подняла руку, подзывая к себе фокусника.

У Томки по спине пробежал неприятный холодок. Графиня ее пугала, предупреждения Тинкета не особо помогли. Однако сам фокусник держался спокойно, будто каждый день встречался с гигантскими Мертвыми Невестами. В его взгляде Томка не увидела ни жалости, ни смущения — на графиню он смотрел так же, как и на остальных людей. Если бы Томка не злилась, то наверняка записала бы на счет Тинкета пару очков.

— Buona sera, синьора, — фокусник галантно поклонился. — Выглядите очаровательно.

В горле графини зародился странный звук, похожий на медленное бульканье. Так кипит очень густая каша, лопаясь пузырями. Это был самый удивительный смех, который Томке доводилось слышать.

— Льстишь, Чарли, — графиня легонько ударила его по руке. Тинкет вздрогнул.

— О! Вы меня помните, синьора, — сказал он, растирая плечо. — Мы же встречались всего один раз.

— Конечно, помню, дурилка, — фыркнула графиня, в общении тактичная, как ледокол. — У меня же идиотическая память, или как там правильно.

— Я польщен. У вас чудесный прием, синьора.

Графиня снова забулькала, на сей раз возмущенно.

— Чудесный! А тощая лохудра куда-то запропастилась. Все только ради нее собрались, знаю я эти морды, и где она, спрашивается?

— Осмелюсь предположить, тощая лохудра — это несравненная Сара-Джессика Паркер?

— Она самая. В канале, поди, утопла? Так дальше пойдет — гости взбесятся. Одна надежда на тебя, Чарли, будешь их развлекать.

— Приложу все усилия, — Тинкет почтительно склонил голову.

— Уж постарайся, — сказала графиня. — За те деньги, что я тебе плачу, я бы тоже все усилия приложила… Селедка с тобой?

Пальцем-сарделькой она указала на Томку. Девушка выпрямилась; щеки ее вспыхнули. Но синьора улыбалась вполне дружелюбно и, похоже, не хотела ее обидеть.

— Тамара. Моя ассистентка, — представил девушку Тинкет. — Исключительно одаренная девушка из России.

— Может, и одаренная, — не стала спорить графиня. — Да больно тощая и мелкая. На таксу похожа. Не следишь ты за ней, Чарли, нехорошо. А мы, женщины, заботу любим… Покорми ее и приступайте к делу.

— Благодарю, — сказал Тинкет.

Графиня снова хлопнула его по руке (чудом обошлось без перелома) и повернулась к двери, обратившись в статую, которую искусствоведы нарекли бы «В ожидании Сары-Джессики Паркер». Тинкет потянул Томку за рукав.

— Пойдем, — шепнул он. — Аудиенция окончена.

Однако Томка так не считала.

— Синьора, — спросила девушка. — Можно вопрос…

Графиня посмотрела на Томку со снисходительным выражением, с каким гиппопотам смотрит на квакающую по соседству лягушку.

— Валяй.

— Я ищу одну даму, она должна быть на вашем приеме. Ее зовут Лаура…

— Не помню, чтобы среди моих гостей была какая-то Лаура, — нахмурилась графиня. — Привел, что ли, кто?

— У нее примечательная внешность, — сказала Томка. — У нее есть бородка, такая вьющаяся, как у фавна…

Графиня медленно моргнула.

— Что? Бородатая женщина? Как в цирке, что ли?

— Да, синьора, — кивнула Томка.

— Ну ничего ж себе! — графиня мотнула головой. — Лаура с бородой! Если б я знала, что такая есть, я б ее сама за бороду сюда притащила. А то все только на меня и пялятся, будто я экспонат какой. Нет, милая, никогда я о твоей Лауре не слышала, и видеть ее не видела. А теперь беги и поешь. Не хочу, чтобы на моем приеме кто-нибудь отбросил копыта с голодухи.