Марс наш!
Шрифт:
Воронин шустро занял место командира и пристегнулся.
Кресло плавно наклонилось, опуская человека в положение полулежа.
Николай лежал и поглядывал на пультик справа, где радостно горел розовый огонек, заговорщицки подмигивал зеленый и неуверенно подрагивал желтый столбик, колеблясь у белой единички.
– Протяжка один!
– Есть протяжка один!
Сейчас датчики контрольной системы шарили по всем системам, вынюхивая наиничтожнейший разлад. Мало ли…
– Продувка!
– Есть продувка!
Где-то под МОКом, в утробе «Раската», зачмокали пневмоклапаны, прошипел, просвистел по магистралям аргон.
– Ключ на дренаж!
– Пуск!
– Протяжка два!
– Есть протяжка два!
«Лучше перебдеть, чем недобдеть. Правильно…»
Николай поймал себя на том, что бессознательно напрягает мышцы, и расслабился.
Две минуты до старта! Полторы минуты. Одна…
– Контакт «Земля – борт»!
– Зажигание!
– Пять… четыре… три… два… один…
– Старт!
Ракета вздрогнула, по стенкам МОКа потек глухой грохот чудовищных двигателей.
Степь на обзорном экране тронулась и стала медленно уплывать вниз.
Ракета закачалась вправо, влево, как будто теряя равновесие, зависла на пару секунд и пошла, пошла вверх.
– Поехали! – удовлетворенно сказал Ашот.
– Тоже мне, – фыркнул командир, – Гагарин нашелся!
Грохот перешел в оглушающий рев, Воронина ощутимо прижало к креслу.
А скорость росла и росла, перегрузка давила и давила, застя свет, оттягивая щеки.
Глаза застлала красная пелена, голова закружилась, стало трудно дышать.
– Подпрыгивает ракета… – выговорил Николай.
– Тангаж и рысканье в норме… – просипел Подолян.
– Полет устойчивый… Давление в камерах сгорания – в норме.
Лишние «же» наседали, подступила боль в пояснице и затылке, мягчайшая подушка еще больше просела в подставку амортизатора.
Незаметно отошли ракетные модули первой и второй ступеней, выпустили крылья и потянули «домой».
Третья и четвертая ступень, отделяясь, прилично били под зад.
– Есть сброс обтекателя!
– Триста двадцать секунд полета. Давление в МОКе без изменений.
– Активный участок полета завершается.
Небо потемнело, стало синим, как в сумерки.
А Земля зримо округлилась, показала край.
Загорелись первые звезды.
Несильный толчок качнул выводимый «груз».
– Есть отделение корабля от носителя!
Разогнанный модуль ТМК «Леонов» несся сам, своими хилыми силенками одолевая последний рубеж, дотягивая до первой космической.
И вот сплошная чернота вверху и сияющий голубой шар внизу.
– Пятьсот тридцать секунд полета, – скучно констатировал Воронин. – Корабль вышел на орбиту.
«Жэньминь жибао», Пекин:
«Как нам сообщили в Китайском национальном космическом управлении, закладка первой базы на Марсе произойдет уже в этом году.
В настоящее время ТМК «Янцзы» готовится к старту, в состав марсианской экспедиции войдет шесть человек во главе с известным тайкунавтом Чжаем Цзюньлуном, а также четыре представителя стран БРИКС – численность уточняется.
Первоначально база будет состоять из четырех гермокуполов, теплицы, плантации хлореллы и бункера для мобильного энергоблока российского производства.
Поскольку китайская база расположится в Долине Маринер (каньон Мелас Чазма), где уже находятся русская и американская базы, названные в честь основоположников ракетостроения, то мы продолжим эту традицию. База КНР получит название «Цянь» – в честь Цяня Сюэсэня, «отца китайской космонавтики».
Глава 3. В штатном режиме
Борт ТМК «Леонов»
Модуль летел на высоте двести с лишним километров, и Земля вовсе не воспринималась шаром – слишком огромна была планета. Казалось, что МОК с МПК стоят на месте, а земная поверхность прокатывается понизу, демонстрируя все свои красы и прелести.
– Лепота! – искренне выразился Воронин. – Скажи?
– Так точно, – улыбнулся Царев.
– Идем в графике, все в норме, – доложил Ашот.
– Первый маневр уже сделал? – спросил Воронин.
– Чего? Ну, да…
– Не тупи!
– Первый двухимпульсный выполнил точно, – отрапортовал Подолян. – Ориентацию выполнял в режиме «Импульс РО экономичный». Сейчас все три параметра по нулям.
– Отлично.
– Цель расположена на четыре клетки вверх, точно по центру.
Фон бездонной черноты разнообразил «кормовой» модуль «Леонова», блестящей елочной игрушкой висевший на созвездии.
Корма ТМК, как и нос, впрочем, представляла собой набор цилиндров разного размера, дисков и усеченных конусов, собранных вместе, как детская пирамидка.
Посередке торца «пирамидки» корячился стыковочный узел.
К нему и направился «носовой» модуль.
На пульте замигало табло «Исходное стыковки» и тут же заговорил коммуникатор:
– Корма «Леонова» вызывает нос! – зазвучал веселый голос сменного пилота. – Как жизнь? То есть я хотел сказать: режим сближения – в норме!
– Маневр проходит штатно, – официальным голосом ответил Воронин. – Корабль готов к стыковке.
– Зануда ты, Колян! – пожаловался пилот. – Есть зависание. Набирается скорость…
– Двигатель включился на гашение «бока». Есть гашение боковой…
– Готов принять швартовы!
– Блин, стыкуемся когда – по сопатке заеду! – пообещал командир.
– О! – восхитились на корме. – Ужель возвышенные речи толкует друг мой Николай?! Э-э… Дальность сто шестьдесят метров. Летим в режиме зависания.
– Крен выбери, летун!
– Переходим к причаливанию… Есть выравнивание крена.
– Дальность сто метров. Цель точно в перекрестье визира.
– Подходим. Дальность сто метров. Скорость ноль семь.