Чтение онлайн

Догнать его оказалось нельзя. Я бы догнал, умирающая тварь не слишком быстро бегала, но именно сейчас пауки решили, что я лёгкая добыча и бросились на меня все разом.

Я лишь успел подумать почему никто из пауков не кидает в меня паутину и выхватить кистень, как на меня навалилась черная масса клацающих жвалами, размахивающих лапами тварей.

Я крутился, бил всем чем только мог, отмахивался от роя, но их было слишком много, а у меня из оружия только кистень, да кулак. Про второй нож за голенищем сапога я и не вспомнил.

Нога горела огнем, царапина кровоточила. Хорошо хоть не проткнули, а лишь полоснули порвав одежду, и разрезав кожу. Ходить смогу, но бегать вряд-ли. Я поймал прыгнувшую на меня тварь и с размаху приложил ее об стену. Пальцы аж свело от удара, но жалеть себя было некогда, новая тварь добралась таки до руки с кистенем, вцепилась в нее обеими передними лапами, впилась жвалами. Боль заставила взвыть, кистень выпал, врезав мелкому, пытавшемуся прокусить сапог пауку по голове. Чувствуя как немеют пальцы, я сорвал висящую на руке тварь, кажется оторвав при этом кусок собственного мяса. Но мне было все равно, пусть хоть с рукой, но оторвать его. Но все это не имело значения. На спине висят трое и один уже воткнул лапы в куртку, пробил ее оцарапав бок, двое других старались прогрызть одежду. Надо было согласится на кольчугу, что так старательно навяливал мне Данкан. Глядишь твари и обломали бы об нее жвалы. Но я не согласился. Я решил, что тяжёлая кольчуга будет мне только мешать. Настало время об этом пожалеть. Хотя, пожалеть можно будет и потом.

Я швырнул тварь не видя куда, просто махнул рукой и опустил. Паук болтая лапами взлетел вверх и скрылся в шевелящейся на потолке массе. Остальные замерли, двое на спине перестали грызть куртку. Масса над головой пришла в движение, заколыхалась и как вода пошла волнами. Тонкий писк ударил по ушам.

Я рухнул на колени, раздавив при этом мелкую тварь. Штаны на колене тут же окаменели, но мне было все равно. Если бы пауки сейчас набросились на меня, я бы с радостью позволил им меня съесть.

Писк раздирал уши. Пауки засеменили прочь, испуганно поглядывая куда-то вверх. Я тоже поднял взгляд.

Сверху, отделяясь от колышащейся массы, медленно планируя по кругу, по одной спускались странные птицы с перепончатыми крыльями. Одна из них пролетела над моей головой, едва не задев и камнем упала на ближайшего паука.

Ее писк был полон торжества и предвкушения еды. Я успел выругался сквозь зубы прежде чем, все то что колыхалось на потолке рухнуло вниз.

Я тоже рухнул. На пол, прикрыл голову рукой, вторая же укушенная пауком шевелиться отказывалась. Вокруг меня мелькали тени, я видел, как птицы набрасывались на пауков, как впивались а них зубами и лапами, как поднимали вверх. Я ждал, что и меня они рано или поздно подхватят и понесут вверх, туда где в нетронутой светом факелов тьме, что-то пищало и чавкало.

Но время шло, живые пауки и их тела исчезали наверху, а на меня птицы внимания не обращали. Я сел, отполз к стене. Тело болело, укусы ныли, рука не слушалась. На всякий случай снял самострел, наложил болт. Данкан заставил меня взять навык стрельбы и умение обращаться с самострелами, но толку от него не много. Особенно когда оружие в левой руке. И все же так спокойней. Отбиться все равно не смогу, у меня всего один выстрел, но хоть одну из тысячи вопящих странных птиц подстрелю. Если попаду.

Факел мигнул и погас. Стало темнее. Стало страшнее и от того, что пальцы правой руки наконец согнулись легче не становилось. Страх парализовал. Я смотрел на жуткое пиршество и ждал, когда они доберутся и до меня.

Второй факел погас не мигая. На меня свалилась абсолютная тьма. Я слышал писк птиц, слышал стрекот пауков, но не понимал где он. Он словно был вокруг. Звук шел отовсюду и ниоткуда.

Ничего не видно. Совсем ничего. Только слышно как вопят птицы, как стрекочут жвалами пауки. Я ползком добрался до саркофага, лег под него, вытянулся, стараясь расположиться так, чтобы меня случайно не задели. Выругался. На кой надо было ползти сюда если я мог так же лечь под стеной? Все равно уже по уши в этой жиже, что покрывала пол. И думать не хотелось о том, что такое накапало сверху.

Едва заметный свет пробился от двери. Голубоватый. Кто бы сомневался. Но сейчас время ещё хуже. Нет, богиня, нет. Не сейчас.

Но это была не богиня. Призрак колдуна, бывшего хозяина Дола, вплыл в комнату. Он завис над саркофагом. Я видел лишь прозрачные, развивающиеся, на не существующем ветру, края его одежды. Вот он подался вперёд, наклонил голову. Горящие зелёным огнем глаза уставились на меня.

Что-то тяжёлое обрушилось на саркофаг. Я увидел две огромные паучьи лапы, что пробили призрачное тело насквозь.

Призрак грустно смотрел на торчащие из его груди огромные мохнатые лапы. Если бы он мог, он бы обязательно выругался, но призрачные губы были плотно сомкнуты, и лишь горящие зеленым огнем глаза выражали всю призрачную скорбь. И смотрели эти глаза на меня, словно ожидая чего-то, но чего я понять не мог.

Но, даже если бы и понял, чего он хочет, я бы вряд ли смог что-то сделать. Мое тело медленно, но верно умирало. По частям. Пальцы на правой руке шевелились, но распухли и теперь больше напоминали переваренные сардельки. Нога и бок болели так, словно с них кто-то слой за слоем мясо тёркой снимает. И с каждым новым ударом сердца область боли становилась все больше, а опухоль ползла по руке вверх. Я старался не шевелить ни пальцами, ни рукой, чтобы движение опухоли не ускорялось.

Это яд. Я не знаю откуда знаю, но это яд. Паучий яд. Он меня убивает. И убьет рано или поздно. И лучше рано, потому, как есть такие яды, что превращают последние минуты жизни в сущий ад, от которого даже демонам становится дурно. Смерть она, конечно, смерть и конец все равно один, но хотелось бы уйти спокойно. Умереть тихо. И желательно не быть съеденным живьем этой тварью.

Лапы заскребли по камню, костяные наросты на их концах вгрызались в плиту саркофага, подтягивая огромное тело. Каменная плита затрещала, принимая на себя вес паучка, громко ухнула, обдав паука облаком пыли. Паук на пыль внимания не обратил, лишь на мгновение потеряв опору, он пошатнулся, но тут же выправился. Над головой призрака освещенная снизу призрачным сиянием, показалась морда чудовища. Жвала размером с мою руку открылись, резко задергались и по залу разнесся стрекот, страшнее и громче которого я не слышал никогда. Даже когда тысячи пауков в доме богини стрекотали все вместе и то было тише и не так страшно. Там пауки просто стрекотали, стараясь напугать количеством и звуком, этот же стрекот, заставлял жалеть, что ты еще жив. Он вытягивал нервы в струны, покрывал спину ледяным потом, лишал рассудка, поселяя в разуме желание бежать и мысли о собственной ничтожности. И совершенно точно в том стрёкоте не было такого всепоглощающей ненависти, что звучала в этом.

Призрак опустил на меня взгляд, чуть склонил голову, затем красноречиво взглянул на раскачивающуюся над его головой морду, на все еще торчащие из груди лапы и вновь посмотрел на меня.

И чего же ты хочешь, мой мертвый собрат? И хочешь именно от меня? Или тебе просто нравится смотреть, как умирают люди? Последнее весьма вероятно, если боги говорили о тебе. Прости, но чего бы ты не хотел, я не смогу тебе это дать. И не хочу. Мне все равно, у меня и своих желаний не осталось. Я ничем не могу тебе помочь. Я умираю. Скоро в этом склепе будет два призрака.