Чтение онлайн

В апреле 1974 года Гюнтер Гийом отдыхал в южной Франции. Обратил внимание, что за ним присматривают. Он не попытался бежать, а вернулся в Бонн к жене и сыну Пьеру. Но сотрудники контрразведки решили не рисковать — не ждать, пока он попытается бежать. Генеральный прокурор Зигфрид Бубак попросил федеральный суд выдать ордер на арест. 24 апреля супругов Гийом задержали. У Гюнтера сдали нервы, и он сильно помог контрразведке. Сказал:

— Я гражданин ГДР и офицер — прошу с этим считаться.

Верховный земельный суд в Дюссельдорфе в декабре 1975 года признал супругов виновными в государственной измене и шпионаже. Понтера приговорили к тринадцати годам заключения, Кристель к восьми.

Гюнтер Гийом из следственной тюрьмы попросил у Маркуса Вольфа прощения: «То, что объясняется моим неправильным поведением, не дает мне покоя. Я прошу партию и вас, как моего начальника, простить мою вину. Почему я не воспользовался возможностью бегства во Франции? Могу ответить одно: шанс был невелик, а я не хотел предстать трусом».

Коллега Вольфа, начальник советской разведки генерал-лейтенант Леонид Владимирович Шебаршин впоследствии рассказывал:

— Мы знали, что имя Гийома значится в списке Федерального ведомства по охране конституции. Мы просили друзей в Берлине предупредить его о возможном аресте.

— Откуда вы узнали о Гийоме? — спрашивали журналисты.

— Мы завербовали бывшего английского полицейского и направили его переводчиком в Болгарию. На черноморском пляже он познакомился с одной немкой, муж которой работал в ведомстве по охране конституции. Она рассказала ему в постели, что ее муж следит за сотрудником канцлера Вилли Брандта, что этот сотрудник оказался шпионом. Мы проверили. Это был не наш человек. Тогда предупредили МГБ ГДР. Но они сказали, что это обычная проверка. Через четыре месяца Гийом был арестован.

Разведка меняет ход истории. Но не в том направлении, в котором ей хотелось бы.

После разоблачения Гийома канцлеру Вилли Брандту, стороннику улучшения отношений с Советским Союзом, ГДР и другими социалистическими странами, пришлось уйти в отставку.

Разведчики любят рассказывать о могуществе своей организации и о благородных делах, которые они совершают. Но любопытно, что о подвигах разведки повествуют только сами разведчики. Как показывает мировой опыт, разведка может быть лишь вспомогательным средством дипломатии, и не более того. А иногда, как в случае с Брандтом, самые большие успехи разведки наносят ущерб государству.

Когда Вилли Брандт 7 мая 1972 года зачитывал в бундестаге заявление об уходе в отставку, его соратник Эгон Бар заплакал. Он плакал, не стесняясь окружающих и фотокорреспондентов. Он сожалел не о том, что и ему придется покинуть правительство. Он сожалел о том, что из активной политики уходит Вилли Брандт — человек, рожденный для того, чтобы находиться на посту канцлера. Для самого Брандта отставка стала катастрофой. Человеку эмоциональному, ему даже приходила в голову мысль о самоубийстве.

Новым канцлером ФРГ стал Гельмут Шмидт, занявший куда более жесткую позицию в отношении Советского Союза и ГДР. В годы Второй мировой войны обер-лейтенант вермахта Шмидт воевал на Восточном фронте. Его танковая дивизия пыталась взять Ленинград. Ему повезло, он остался жив. В августе 1945 года был отпущен из британского лагеря для военнопленных. Шмидту было 26 лет, из них восемь он прослужил в вермахте:

— Я ничего не знал о мире, — рассказывал он много лет спустя, — я не слышал слово «демократия». В конце войны я сказал своему командиру: «Мы делаем глупость. Нам надо сдерживать Советы и позволить американцам продвинуться как можно дальше». Командир ответил: «Шмидт, я сделаю вид, что ничего не слышал». Я никогда не воспринимал американцев и англичан как врагов, хотя я из Гамбурга, где за неделю англичане убили 30 тысяч человек. Но гамбуржцы — англофилы со времен Наполеоновских войн. Они возмущались не столько англичанами, сколько Герингом, который не сумел их защитить.

Гельмут Шмидт назвал Советский Союз «Верхней Вольтой, вооруженной ракетами», подчеркивая индустриальную отсталость Москвы во всех областях, кроме военной.

Западногерманские газеты писали, что ГДР сама себе навредила — в ее интересах было бы сдувать пылинки с Вилли Брандта, а не подставлять его таким образом.

Генерал Маркус Вольф несколько раз повторял, что совершенно не желал отставки канцлера Брандта.

— Это просто несчастный случай на производстве, — так выразился начальник восточногерманской разведки. — Дело Гийома было для моей службы самым тяжелым поражением. Я никоим образом не хотел отставки Брандта.

В 1975 году новый канцлер Гельмут Шмидт вел переговоры с Брежневым и Громыко. Переводил Александр Богомолов, он и предал гласности этот диалог.

— Дело Гийома, — поделился своими заботами Шмидт, — доставило много неприятностей немецким социал-демократам.

— Гиойм? — удивился Брежнев. — Мне эта фамилия неизвестна.

Он повернулся к Громыко:

— Может, ты знаешь эту фамилию?

— Слышу в первый раз, — ответил министр иностранных дел СССР.

После ухода Брандта с поста канцлера восточные немцы неофициально извинились перед ним: это не мы, а русские заставляли держать возле вас агента. Москва тоже нашла способ выразить сожаление: мы бы никогда такого не сделали, это всё восточные немцы. Брандта эти неуклюжие извинения очень веселили. Он был на редкость великодушным человеком.

После крушения Берлинской стены Маркус Вольф написал письмо Вилли Брандту. Он выражал сожаление о том, что «разведывательная служба ГДР, которой я руководил, приняла участие в прискорбных политических событиях, которые привели к Вашей отставке».

— От этого теперь мало пользы, — вяло отреагировал Брандт на извинения Вольфа.

После провала Гийомов в ФРГ сменили руководителя ведомства по охране конституции. Гюнтер Ноллау ушел. Контрразведку возглавил Рихард Майер. Сразу стала заметной эффективность и профессионализм западногерманской контрразведки. Это привело к болезненным неудачам Главного управления разведки ГДР.

Арестовали Ингрид Гарбе, секретаря представителя ФРГ в НАТО. Затем секретаря в правлении Христианско-демократического союза. Последовали еще аресты… Серия провалов завершилась телевизионным интервью Рихарда Майера — начальник контрразведки торжествующе сообщил, что взяты сразу 16 агентов ГДР.

Это была большая потеря для Маркуса Вольфа. Он распорядился отозвать всех, кому грозила даже малейшая опасность. Не помогли обычные меры предосторожности. Технические подразделения МГБ установили специальную аппаратуру вдоль внутригерманской границы и в помещении представительства ГДР в Бонне. Сканирующее устройство держало в памяти 25 тысяч номеров телефонов видных деятелей ФРГ. Прослушивали и домашние телефоны каждого третьего служащего ведомства по охране конституции. Если кто-то набирал такой номер, автоматически включалась записывающая аппаратура.