Мария Стюарт, Грэм Родерик

Мария Стюарт

на обложку

Грэм Родерик

Шрифт:

Регент Морей в это время отнюдь не бездействовал. 3 мая он, как говорят, «пребывая в сильном изумлении», приказал собрать армию в Глазго, а четыре дня спустя Роберт Лепревик напечатал объявление, ставившее всех сторонников Марии вне закона как изменников. Поскольку сам Морей находился в Глазго, всего в восьми милях от Хэмилтона, и обе стороны могли быстро встретиться, шансы на повторение нелепого «Загонного рейда» были невелики. Мария объявила свое вынужденное отречение недействительным, а Друри сказал Трокмортону: он сомневается, что она вообще прочла документ. Мария теперь вела себя так, как если бы вернула себе полную власть. Она отправила Хёпберна из Риккартона в Данбар с инструкциями захватить замок, а потом отправиться в Данию и отозвать Босуэлла. Путешествие оказалось досадно неудачным, и ни одна из целей не была достигнута.

Марии, однако, надлежало решить, насколько жестко она будет добиваться восстановления собственной власти. Мелвилл сообщал, что «она не собиралась сражаться или рисковать в полной превратностей битве» — вполне объяснимое настроение после Карберри, — но Хэмилтоны посоветовали ей начать войну, так как поняли, что имеют численное преимущество над силами Морея, причем рекомендовали наступать и немедленно ввязываться в сражение. Мария 5 и 6 мая написала письма «всем королям, принцам, герцогам, владетелям и магистратам, нашим подданным… всем нашим законным и благонамеренным друзьям». Письма были крайне резкими: королева назвала Морея «бесчестным ублюдком», «чудовищным изменником», убившим Дарнли и подстрекавшим Босуэлла похитить ее. Шательро теперь был ее «приемным отцом»; она отказалась от собственного отречения и назначила Шательро и его наследников регентами и наставниками Якова «на случай ее отсутствия за границей». В случае ее смерти Шательро и дом Хэмилтонов должен был унаследовать корону. Летингтона и Балфура осудили как изменников вместе с лэрдом Крейгмиллара, а Сессфорд и Керр из Фаудонсайда были названы бездушными проклятыми тиранами. Список продолжался в том же духе, однако сомнительно, чтобы письма были подписаны или доставлены по назначению. Историк Хэй Флеминг считает, что Мария, безусловно, видела их и одобрила, возможно, даже участвовала в их составлении, но подлинным автором был Хэмилтон, архиепископ Сент-Эндрюсский.

Наилучшим решением было бы занять выгодную оборонительную позицию и там сосредоточить объединенную армию для выступления против Морея, отряды которого уже начали переходить на сторону Марии и присоединяться к ее войскам под командованием Аргайла. Быстрое передвижение на север, чтобы обойти Глазго с востока, открыло бы дорогу на Дамбартон, а численное преимущество сдержало бы действия Морея. В Дамбартоне Мария смогла бы перевести дух и собрать силы — «постепенно призвать своих подданных к подчинению». Более того, если бы она двигалась достаточно быстро, то смогла бы достичь Стирлинга, находившегося под контролем Мара, прежде, чем последний успел бы соединиться с силами Морея. К несчастью, возобладали воинственные намерения Хэмилтонов и Аргайла, и Мария, отвергнув свой прежний план «не рисковать в сражении, а отправиться к замку Дамбартон», приняла худшее решение и выступила на северо-запад с шестью тысячами человек. Морей был удивлен этим шагом, однако направился на юго-восток к воротам Галлоугейт и разместил свои куда менее внушитедьные силы на холме у деревни Лэнгсайд. Мария не ожидала никаких военных действий и вела свою армию как обычно — словно бы «на парад».

Лэнгсайд имела форму буквы «Т», а длинная узкая улица Лонг Лоан — всего сорока футов в ширину — шла с севера на юг. Она состояла из домов, окруженных небольшими садами. Там Киркалди из Грэнджа разместил аркебузиров, которые должны были играть роль снайперов. Копейщиков и кавалеристов он разместил на западной стороне деревни.

Авангард армии Марии составлял Херрис и его кавалеристы из Пограничного края. Они смело ворвались в деревню, однако, оказавшись в пределах Лонг Лоан — худшая тактика для конницы, — попали под уничтожающий огонь людей Киркалди. Кавалерия не предназначена для рукопашной схватки, и отряд Киркалди с легкостью устранял одного всадника за другим. Но, даже несмотря на потери, Херрис продвигался вперед, ему была жизненно необходима помощь основной армии, находившейся под командованием Аргайла. В этот критический для сражения момент граф Аргайл не отдал приказа наступать.

Расположенные к нему хронисты утверждают, что у него внезапно случился приступ «каменной болезни» и граф потерял сознание от боли. Скептики же указывают, что, будучи шурином Морея, он мог рассчитывать на высокое положение в случае, если бы Мария проиграла сражение. Один анонимный комментатор утверждал, что он «упал в обморок в начале сражения от трусости». В любом случае не был отдан приказ поддержать Херриса, а Киркалди приказал своим копейщикам атаковать оставшихся без командира горцев Аргайла. Мария, находившаяся на ближайшем холме, видела, как горцы Аргайла побросали оружие и бежали с поля боя. Копейщики яростно напали на главные силы ее армии, а когда их копья были сломаны, «бросали в лицо врагу кинжалы, обломки копий, камни и все, что попадалось под руку». Все закончилось в течение часа. Морей потерял одного человека, тогда как армия Марии потеряла сто человек убитыми и еще триста были взяты в плен.

Юный Яков VI. Портрет работы Арнольда ван Бронкхорса. 1589 г.

Давид Риццио, секретарь Марии Стюарт. Гравюра на меди. 1564 г.

Лорд Джеймс Стюарт, граф Морей, сводный брат Марии

Мария и Риццио

Убийство Риццио

Знамя лордов-конфедератов, под которым они сражались при Карберри.

На нем изображен убитый Дарнли, лежащий в саду; в руках ребенка надпись: «О Господи, рассуди мое дело и отомсти за меня»

Джеймс Хёпберн, граф Босуэлл, — третий супруг Марии Стюарт

Замок Крейгмиллар.

Здесь лорды-конфедераты планировали убийство Дарнли

Замок Хэрмитедж, неприступная крепость Босуэлла. Предание гласит, что любой, кто не рожден в этих местах, сойдет с ума, если решит провести ночь в его стенах