Мария Башкирцева
Шрифт:
Но впереди только плохие новости. У Бастьен-Лепажа рак желудка. Мария навещает его. Бастьен приговорен к смерти. Двумя экипажами они с Жюлем Бастьен-Лепажем ездят греться на осеннем солнышке в Булонский лес. Им подносят горячий шоколад, суют грелки под ноги. Они полулежат рядом, укрытые пледами. Она берет его руку, прижимается к ладони щекой, он гладит ее по волосам. На обратном пути они часто садятся в один экипаж. Беседуют. «Вы должны считать себя счастливой, – говорит Марии Бастьен. – Ни одна женщина не имела такого успеха, да еще в такое короткое время». Башкирцева отмахивается – разве это успех!
Она пишет в дневнике: «Все кончено. В 1885 году меня похоронят». На самом деле ей осталось жить всего месяц. У нее все время лихорадка, истощающие ежедневные лихорадки. Слабость. Она уже не может выходить, не может работать. Она сидит в зале, то в кресле, то на диване. Последняя запись дневника: «Мне трудно подниматься по лестнице». Лестница находится внутри квартиры: комната Башкирцевой и мастерская находились во втором этаже.
Лестница славы. По ней тоже трудно подниматься. Мария говорит о том, что ничего не успела…
В четыре часа утра 31 октября, когда родные собрались у ее постели, она вздохнула, просыпаясь, приподнялась и упала на подушку.
В газете «Le Figaro» 1.11.1884 года был опубликован некролог: «Сообщаем о смерти мадемуазель Башкирцевой, девушки, которая подавала надежды в живописи. Еще на последнем Салоне она выставляла картину «Сходка», которая привлекла большое внимание. У мадемуазель Башкирцевой было не менее двухсот тысяч франков годового дохода. Она должна была выйти замуж, но жених перестал бывать у них. Именно после отступления жениха, раненная в самое сердце, она решила стать известной благодаря своему таланту. Однажды утром, рисуя на улице, она простудилась. И через две недели умерла. Она издала последний вздох тогда, когда ее тетушка превратила в наличные два миллиона франков, чтобы построить для племянницы великолепный отель-мастерскую. Следует опасаться, что мать потеряет рассудок от горя».
Смертельно больной Жюль Бастьен-Лепаж наблюдал похоронную процессию из окна своей мастерской, он уже не мог выйти из дому. Через пять недель он тоже умер.
На могиле Марии Башкирцевой поставили часовню, в которой висела ее незаконченная картина «Святые жены», постоянно освещенная светом свечей, стоял мольберт с палитрой, висели русские иконы.
Мир Башкирцевой слился с породившей его Вселенной. Она сама писала: «Если бы человек тотчас же по рождении в своих первых движениях не встречал затруднений в своем соприкосновении с окружающей средой, он не мог бы в конце концов отличить себя от внешнего мира, считал бы, что этот мир – часть его самого, его тела. И по мере своего соприкосновения со всем – жестом или шагами – он только убеждался бы, что все находится от него в зависимости и есть просто продолжение его личного существа, и он сказал бы: "Вселенная – это я"».
Примечания
1
Стихи автора.