Маримба!
Шрифт:
Нет, Ольга Макаровна была точно крашеной. А вот человек с обычным цветом волос, который красится в пронзительно-рыжий, – это уже особая тема.
– Очень сложные задания на дом, Ольга Макаровна, – начала я без лишних предисловий. – Катя сидит по четыре часа.
– Я вас понимаю! – ответила мне химоза, тоже не сильно задумываясь. Наверно, сразу знала, что мне скажет. – У меня ведь ребенок тоже гениальный.
– Да? – я внимательнее взглянула на химозу.
Ее дочка, крупная вялая девочка, пришла в Катькин класс в прошлом году. Училась она с тройки на четверку, с другими девочками почти не контактировала, пыталась добиться взаимности нашего башибузука Кустовского, не добившись, просто стала ходить за любыми мальчиками, которые ее не гнали.
– У меня Катя не гениальная, – покачала я головой. – Обычная девочка, просто хорошо учится.
– Да я знаю вашу Катю! – засмеялась химоза. – У моей дочки тоже сто кружков, не остается времени на уроки! Проблемы те же! Одаренные дети, все понятно. Надо везде успеть… Фехтование, теннис, горные лыжи…
– У нас нет проблем, – попыталась я все же встрять в ее оживленную речь. – И ни лыжами, ни теннисом Катя не занимается. Ольга Макаровна, вы задаете олимпиадные задания на дом. Катя сидит все выходные, чтобы сделать обычное задание к уроку.
– Я? Олимпиадные? Да вы что! – так же весело смеялась химоза. – Никогда! Какие олимпиады! Дети такое иногда придумывают! Вот, смотрите! – Она подошла к шкафчику и достала какие-то старые, потертые книжки, полистала их перед моими глазами и убрала обратно в шкаф.
«Дополнительные материалы…» – только и успела увидеть я.
– Это ведь не для школы? – предположила я, просто предположила.
– Да, это вузовские материалы! – тут же согласилась химоза. – Но учебники для школы отвратительные! Бездарные! Нелогичные! Безграмотные! Я, кстати, пишу свой курс.
– Я рада, что вы такой творческий человек… – почти искренне сказала я.
Так ведь правда, это лучше, чем человек закосневший или учитель-взяточник? Старается, ищет материалы… Дубленку из Финляндии не требует…
– Да, и я даю им нагрузку, – улыбнулась химоза. – Вы обратили внимание, что в школьном курсе нет предмета «логика»?
– Обратила…
– Вот, а я им логику заодно с химией и преподаю!
– Но невозможно сделать домашние задания! Очень много, очень сложно…
– Моя дочка делает за… – химоза задумалась, – максимум за сорок минут. Но это редко, обычно за двадцать. Подбежит ко мне, спросит: «Мам, правильный ответ?»
Я подумала – говорить ей, что ее Тася так же списывает у Катьки, как и остальные? И так же теребит ее ВКонтакте, когда Катька никак не приступит к химии или никак не выпутается из дебрей солей, щелочей, цепочек преобразований, сульфатов, сульфитов, сульфидов…
Я вздохнула.
– Пожалуйста, Ольга Макаровна! Давайте попроще задания. Покороче. Чтобы можно было в учебнике найти какую-то теоретическую базу для решения.
– Не-ет! – засмеялась химоза. – Так слишком просто! Так они никогда никуда не придут!
– А куда они должны прийти? – все же уточнила я, вставая.
– К… – Химоза запнулась.
– К победе коммунизма, – сказала я, уже подойдя к двери маленькой лаборантской, куда Ольга Макаровна завела меня для разговора по душам.
– Нет, почему? – очень удивилась химоза.
И я неожиданно заметила, какие у нее странные глаза.
– Вы хорошо видите? – спросила я.
– В смысле? – насторожилась Ольга Макаровна.
– В смысле, вот я, скажем, в очках. Я – не очень хорошо вижу.
– А… Я – хорошо.
Значит, зрение нормальное. И этот взгляд – не признак близорукости или астигматизма.
– Я вас пригласила, – сказала Ольга Макаровна, – потому что вы пожаловались на меня директору.
– Я бы и сама к вам зашла, Ольга Макаровна, без приглашения! – теперь уже засмеялась я. – А директору я еще не жаловалась, я лишь написала просьбу, вежливую и корректную, чтобы ваши домашние задания были рассчитаны на среднего ученика, который должен в день сделать пять-шесть уроков, и желательно, чтобы он их подготовил сам, а не списал у товарищей или в Интернете. Еще я попросила, чтобы вы нам химию преподавали обычно, не углубленно. Ну вы же читали письмо. Я поблагодарила вас за творческий подход и попросила сбавить обороты.
– Вам лично что надо? – тихо спросила химоза, подойдя ко мне. – У вас выходит пятерка. Вам – что надо?
Я – не боец. Но расплеваться до конца я в случае необходимости могу. А подвести Катьку и расплевываться с химозой было невозможно. Ведь моя бабушка брала моей химозе билеты и в девятом классе, и в десятом… Шила и шила билетерше, сидела по вечерам с ее необъятными платьями, а то и с меховыми накидками, колола себе иголкой пальцы, шла наперекор своим представлениям о том, в какой стране мы живем и какой ценой мы должны добиваться своего, скрывала все от моей мамы, от деда… Пыталась найти хорошие слова, чтобы я знала: бывают такие колбы, с которыми по-другому нельзя, но это не есть закон нашей жизни, закон другой…
– Пожалуйста, не задавайте так много на дом, – повторила я.
– Если у Кати будут проблемы – я всегда в своем кабинете! – весело помахала мне вслед химоза. – Пусть приходит – разберемся.
«Расчетное время приготовления домашнего задания – 22 минуты», – такая запись появилась в электронном журнале на следующий день. Химоза, скрепя сердце, дала на дом две задачки, решаемые. На двадцать две минуты. Недели три она считала время, держалась, а потом вернулась к своей обычной практике.
Если до моего прихода у Кати проблем не было, то после – появились. Химоза выждала месяца два-три, чтобы не сразу, не очевидно. И стала ставить Катьке двойки, тройки, колы… За что? А кто же знает? Контрольные работы на дом не отдают. Вот не отдают и все тут. Двойка! И точка. Учи не учи. Двойка. Катя, круглая отличница с первого класса, получила в четверти тройку. Как-то мне это удивительно напомнило мое собственное детство, только с некоторыми нюансами…
– Может, тебе сходить к директору? – предложил мне Данилевский, когда я в очередной раз стала жаловаться ему на самодурство химозы. – Ты же любишь всех учить. Вот, сходи, научи директора, всё там, как положено… Расскажи, как преподавать химию… Как жить, в чем правда, почему Россия – великая страна… Поагитируй… Сходи, сходи…