Чтение онлайн

Но и на одном сексе не уехать. Да, вот так вот все у нас сложно. Есть секс для разрядки, а есть секс для души. И разница между ними примерно, как между кофе из дешевого кофейного автомата и кофе, который готовят в дизайнерской кофеварке в специализированном баре где-то в Бразилии. Короче говоря — не сравниваемые вкусы и послевкусия.

Так вот, Маша — это мой авторский кофе. Откуда я это знаю, если мы не продвинулись дальше одного поцелуя? Оттуда, как она на меня действует. Даже если возьмете домашнего котенка, который никогда не слышал запаха валерианы, он все равно будет дуреть от одной ее капли. Это инстинкт, этакий маркер, который мы не видим и не осознаем, но на который реагируем, как коты на кошачью мяту.

— Изюм, — вторгается в мои приятные размышления Машин голос.

— Что «изюм»? — переспрашиваю я. В зеркале заднего вида хорошо видно, как она сюсюкается с лисенком, который совсем испугался и дрожит так сильно, что сверток чуть не подпрыгивает у нее на коленях.

— Я назову его Изюм, — поясняет Мальвина, поглаживая лисенка поверх одеяла.

— А почему не поинтереснее? — смеюсь я. Был уверен, что она придумает что-то фееричное, вроде мистер Дарси или Бетмен.

— Потому что он Изюм, — счастливо улыбается Мальвина.

Кто я такой, чтобы вторгаться в ее личное счастье?

Приходится сделать большой крюк, чтобы заехать в ветеринарный магазин и купить фенеку переноску, подстилку, игрушки и красивый ошейник со шлейкой. Маша всем руководит сама и даже пытается расплатиться, в ответ на что я придвигаюсь к ней впритык и убедительно, красочно, не упуская ни одной подробности, рассказываю, что я с ней сделаю, если она вздумает так меня позорить. Еще один совет, милые девушки и женщины: никогда так не делайте, если только в ваших отношениях изначально не оговорено, что вы даже зубную пасту покупаете отдельными чеками. Доставая деньги на кассе, когда ваш мужчина стоит позади, вы тем самым делаете с ним самую болезненную вещь на свете — даете по яйцам кувалдой вашего превосходства.

К счастью, Маше не нужно повторять дважды, хоть она явно недовольна, что мне пришлось тратиться на ее лису. Мальвина-то до сих пор свято верит, что это будет ее персональная лиса, а не постоянный член нашей семьи.

— Спасибо, — благодарит мое солнышко, стесняясь смотреть мне в глаза. — Самый лучший подарок в моей жизни.

— Через пару лет подарю тебе еще парочку мелких паршивцев, — улыбаюсь я, не в силах думать головой. Иногда мужчины пошлят просто так, потому что это сильнее нас.

Слава богу, Мальвина подумала, что я, старый добряк, конечно же говорю только о лисах.

Знаете, какой у Влада дом?

Больше, чем международный аэропорт, ей-богу. Мы минут пятнадцать едем только по частной территории за забором, а вокруг: деревья, лужайки, теннисный корт, клумбы и фонтанчики из состаренного мрамора. Я даже потихоньку щипаю себя за локоть, чтобы убедиться, что не сплю. Ну мало ли, размори от счастья обладания личной лисицей.

Ну а сам дом… Ну, наверное, если бы Влад захотел спасти густонаселенный Пекин, он бы запросто сделал это, предоставив каждому китайцу квадратный метр площади. В таком доме, наверное, можно общаться только по рации или по мобильному, и неделями не встречаться вообще.

Конечно, тут куча охраны и наемных работников: садовник, кухарка и пару девочек, которые наводят порядки. Влад представляет меня, как жену, говорит, что мое слово равнозначно его слову и делает все, чтобы на меня перестали смотреть, как на несчастную лису, которая притащила еще одну лису. Простите за каламбур.

— А где моя комната? — спрашиваю я в лоб.

Пусть не думает, что раз я так неосторожно высказалась о своих потребностях, это что-то меняет.

— Пойдем, гостевые на втором этаже — выберешь любую.

— Зачем тебе одному такой большой дом? — спрашиваю, когда мы поднимаемся по лестнице. Я пару раз порывалась снять обувь, но Влад каждый раз успевал меня задержать. Серьезно, видели бы вы эти зеркальные полы, тоже бы захотели снять обувь и сменить носки.

— Я держу строительный бизнес номер один, мне положено быть владельцем большого красивого доме, построенного по индивидуальному плану. — Особой радости в его голосе нет.

— И твои родные… — многозначительно начинаю я.

— Брат, который женился полгода назад, отец и мачеха. И сводная сестра, которая стала женой моего брата. Не морщи свой хорошенький нос, Мальвина: Ени не кровная сестра, и тебя за компанию, как грешницу, не сожгут на костре.

Мы выходим в просторный холл, где повсюду зелень в феерических горшках, полки с книгами, статуи, на которые не понятно под каким углом и смотреть. Не дом, а музей. Красивый, дорогой и совершенно пустой. Ни тебе разбросанных по перилам носков, поцарапанных кошкой спинок старого кресла, разрисованных вареньем стен и потрепанного чучела курицы.

— Моя комната. — Влад открывает дверь, и я потихоньку вхожу внутрь.

Огромные окна, все оформлено в светло-серых и шоколадных тонах. Лаконично, ничего лишнего, не считая полки над рабочей зоной. Там целая куча всяких мелких сувениров, но меня почему-то привлекает огромная витая раковина.

— Я сам поймал, — хвастается Влад, видя мою заинтересованность.

— Ныряешь с аквалангом? — «Что ж ты такой-то весь просто как… мечта?!»

— Ныряю и люблю ходить под парусом, и еще кайтсерфинг уважаю.

Я даже не знаю, что такое кайтсерфинг, но все равно делаю то, что должна сделать: подхожу к нему и с каменным лицом кусаю за предплечье. Осторожно, просто чтобы брякнуть следом:

— Проверяю на зуб, а то вдруг не настоящий, — говорю с видом старого ювелира.

Зря, ох зря. Влада не смущает ни наш договор, ни дрожащий фенек у меня на руках. Он просто берет меня за плечи и толкает к кровати, на которую я с визгом падаю. Изюм тявкает и все-таки вырывается на свободу из моих ослабевших пальцев.