Чтение онлайн

Лева запишет в общую тетрадь после того, как побывает в Большом театре на «Аиде», где опера шла впервые.

5 июня 1941 г.

…я достал билет… и имел возможность прослушать эту бессмертную коллекцию сотен превосходных мотивов на сцене нашего главного оперного театра. Я опять-таки не могу удержаться, чтобы не вспомнить здесь сцены появления пленных и дуэта Амонасро и Аиды на берегу Нила. Слушая эти патриотические и высокочувственные благородные сцены, я не помнил себя…

Верди сказал: «Чтобы писать хорошо, нужно уметь писать почти на одном дыхании». Так была написана «Аида». Лева на одном дыхании сделал запись. Начинается она в дневнике сразу же после слов о пленных эфиопах и дуэте отца и дочери, где речь идет о Родине, о чувстве Родины.

Без паузы после слов в дневнике: «Слушая эти патриотические и высокочувственные благородные сцены», — Лева начинает писать быстрым, плотным почерком:

Мне хочется сейчас упомянуть о моих политических взглядах, которые я постепенно приобрел, в зависимости от обстоятельств за все это время. (Вот и начинается та часть Левиного дневника, которая «дымится в руках».) Хотя сейчас Германия находится с нами в дружественных отношениях, но я твердо уверен (и это известно также всем), что это только видимость. Я думаю, что этим самым она думает усыпить нашу бдительность, чтобы в подходящий момент всадить нам отравленный нож в спину. Эти мои догадки подтверждаются тем, что германские войска особенно усиленно оккупировали Болгарию и Румынию, послав туда свои дивизии. Когда же в мае немцы высадились в Финляндии, то я твердо приобрел уверенность о скрытной подготовке.

…Слово «скрытной» Левка добавил, дописал. И какое важное слово, определяющее. Он его добавил, когда строка была уже закончена. Слово оказалось на нижней строке и помечено втяжкой, что место его на верхней строке и верхнюю строку следует читать: «уверенность о скрытной подготовке». Значит, уверенность о внезапном нападении немцев на нашу страну. И действительно, 14 июня 1941 года верхушка нацистского рейха и высшее командование собрались в Берлине, в имперской канцелярии, на последний инструктаж и выслушали двухчасовую речь Гитлера о скрытной подготовке нападения на СССР.

А 5 июня, то есть в день, когда Лева отметит в дневнике свои политические взгляды, начальник генерального штаба сухопутных войск Германии, выпускник баварской военной академии, один из организаторов походов против народов Европы, генерал-полковник Ф. Гальдер отметит в своем дневнике: «…планы раздела территории на Востоке». Напишет, используя старый стенографический габельсбергский шрифт, чтобы случайный любопытный не смог бы сразу прочесть его личный дневник, и спрячет дневник в сейф.

Лева, 5 июня:

Особенно я уверен насчет Румынии и Финляндии, ибо Болгария не граничит с нами на суше, и поэтому она может не сразу вместе с Германией выступить против нас. А уж если Германия пойдет на нас, то нет сомнения в той простой логической истине, что она, поднажав на все оккупированные ею страны, особенно на те, которые пролегают недалеко от наших границ, вроде Венгрии, Словакии, Югославии, а может быть, даже Греции и скорее всего Италии, вынудит их также выступить против нас с войной.

Неосторожные слухи, просачивающиеся в газетах о концентрации сильных немецких войск в этих странах, которую немцы явно выдают за простую помощь оккупационным властям, утвердили мое убеждение о правильности моих тревожных мыслей. То, что Германия задумала употребить территории Финляндии и Румынии как плацдарм для нападения на СССР, это очень умно и целесообразно с ее стороны, к несчастью, конечно, нужно добавить. Владея сильной военной машиной, она имеет полную возможность растянуть восточный фронт от льдов Ледовитого океана до черноморских волн.

Рассуждая о том, что, рассовав свои войска вблизи нашей границы, Германия не станет долго ждать, я приобрел уверенность в том, что лето этого года будет у нас в стране неспокойным. Долго ждать Германии действительно нечего, ибо она, сравнительно мало потеряв войск и вооружения в оккупированных странах, все еще имеет неослабевшую военную машину, которая в течение многих лет, а особенно со времени прихода к власти фашизма, пополнялась и крепла от усиленной работы для нее почти всех отраслей всех промышленностей Германии и которая находится вечно в полной готовности. Поэтому стоит лишь только немцам расположить свои войска в соседних с нами странах, они имеют полную возможность без промедления напасть на нас, имея всегда готовый к действию военный механизм.

Генерал-полковник Ф. Гальдер в дневнике 5 июня: «…переброска войск и предметов снабжения».

Таким образом, дело только лишь в долготе концентрации войск. Ясно, что к лету концентрация окончится и, явно боясь выступать против нас зимой, во избежание встречи с русскими морозами, фашисты попытаются затянуть нас в войну летом. Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца (т. е. июня), или в начале июля, но не позже, ибо ясно, что германцы будут стремиться окончить войну до морозов.

Уважаемый читатель, мы приводим вам строки Левиного дневника и параллельно немецкие документы, ставшие достоянием общественности. Теперь все это понятно любому школьнику, но тогда, до начала войны, когда мы, ребята, да и не только ребята, но и значительная «взрослая часть страны», жили убежденностью, что «броня крепка и танки наши быстры», — нужно было иметь неординарное мышление, чтобы думать так, как думал Лева. Основы его выкладок — происходящие события, их серьезное прочтение, анализ. Лева Федотов ежедневно и очень внимательно в эти тревожные месяцы читает газеты, слушает сводки радио. Продолжает делать по отдельным странам обширные конспекты с рисунками, картами. Укрепляет свои политические взгляды «в зависимости от обстоятельств» и «приобретает уверенность в том, что лето этого года будет у нас в стране неспокойным».

То, что немцы страшатся нашей зимы, — это я знаю так же, как и то, что победа будет именно за нами! Я только не знаю, чью сторону примет тогда Англия, но я могу льстить себя надеждой, что она, во избежание волнений пролетариата и ради мщения немцам за изнуряющие налеты на английские острова, не изменит своего отношения к Германии и не пойдет вместе с ней.

Победа-то победой, но вот то, что мы сможем потерять в первую половину войны много территории, это возможно.