Чтение онлайн

— Настоящий полковник, — с придыханием сообщила медсестра, прижав руки к груди.

Я решил присоединиться сначала к комиссии Минздрава. Отдал ментальный приказ медсестре, чтобы она шла прямиком к профессору Синичкиной. Медсестра довела меня до палаты, заглянула в дверь и убежала по своим делам, так и не поняв, зачем она сюда приходила. А я, по-прежнему находясь под куполом невидимости проник в палату, быстро закрыв за собой дверь.

Крупная, высокая женщина с властным выражением на лице обернулась на скрип двери, не скрывая своего раздражения:

— Вы хотя бы раз в год петли маслом смазывали. У вас и в операционных такие же двери стоят?

— Смею напомнить вам, Алевтина Леонидовна, — неожиданно вступила в полемику с министром невысокая худощавая женщина с продолговатым лицом и крупными зубами, не делающие её более привлекательной, чем она есть, — что государственная доля в бюджете хосписа составляет менее 10 % и состоит эта доля как раз из этого здания, которое остаётся на государственном обеспечении, включая и его содержание, и ремонт.

— А ваши спонсоры?

— А тратить деньги наших спонсоров на масло для дверей, в то время как наши пациенты нуждаются в дорогостоящих обезболивающих лекарствах, я считаю кощунственным.

— Ну, хорошо, хорошо, — примиряюще проговорила министр, — но проследить, чтобы нашему обходу никто не мешал, это-то можно организовать, Елена Александровна?

— Да, конечно, извините, — пробормотала её оппонент и обернулась к одной из сопровождающей. — Проследите, голубушка, чтобы нам не мешали.

Та кивнула головой и вышла из палаты под звуковое сопровождение, идущее от дверей. Проверяющая опять поморщилась, но на этот раз промолчала. Обход продолжался. Министр подходила к больной, Елена Александровна, та самая женщина с крупными зубами, останавливалась за её плечом и тихо что-то говорила ей на ухо. Та кивала головой, иногда что-то спрашивала. Я настроился на министра и скопировал её память за последние два дня. Нужно было выяснить кто и с какой целью организовал эту проверку.

Вскоре у меня появились результаты работы моего магического диагноста с рекомендациями. Однако, начинать лечение прямо здесь и сейчас я не стал. Было совершенно неясно, что здесь делает комиссия из Следственного Комитета. Нужно было выяснить причину её появления здесь. Министр завершила обход больных в палате и пошла на выход. Я потянулся за ними. Выйдя в коридор, комиссия Минздрава продолжила обход больных, а я занялся поиском следаков, коих обнаружил в кабинете директора хосписа, где стал свидетелем интересного разговора.

— Значит, вы утверждаете Эльвира Моисеевна, что все без исключения пациенты были выписаны в середине января абсолютно здоровыми и этот факт был задокументирован соответствующим образом?

— Совершенно верно. Более того, врачебный персонал нашего хосписа до сих пор не выпускает их из своего поля зрения. Конечно, стопроцентного охвата нам трудно добиться, потому что часть детей успешно окончила школы, и некоторые из них уехали из Екатеринбурга. Но найти их не представляет труда. Вот совсем недавно, словно чувствовала, я все материалы того происшествия свела в несколько файлов и записала на отдельную флэшку. Вот, можете взять.

С этими словами директриса, протянула полковнику, который её допрашивал, небольшую флэшку:

— Там вы найдёте фамилии, адреса, школы, в которых обучались наши больные, заключения лечащих врачей и специалистов, истории их болезней с указанием где хранятся оригиналы и прочее, прочее, прочее. В ваших силах найти всех наших бывших подопечных и подвергнуть их независимой экспертизе. Есть ли у вас ко мне ещё вопросы?

— Пока нет, — сказал полковник, вставая. — Сегодня, мы завершим обход и осмотр вашей клиники, побеседуем с персоналом, изучим переданные вами данные, отправим нужные запросы, проведём необходимые экспертизы и получим экспертные оценки. Здесь, мы вас больше беспокоить не будем, и через пару дней уедем. Когда мы завершим наше расследование, то официальное заключение будет передано вам по официальным каналам.

— Можно задать вам один вопрос, Александр Вениаминович, не под протокол? — спросила директриса хосписа.

Полковник мрачно кивнул, по-видимому догадываясь, о чём она хочет спросить.

— Обычно ваши следственные бригады расследуют прямо противоположные случаи — гибель людей. А здесь вы расследуете случай внезапного выздоровления обречённых на смерть детей. И, если бы они все умерли, как и ожидалось, то никто из вашего ведомства у нас бы не появился. Ничего не хотите мне сказать?

Полковник наклонил голову, набычился, покраснел и сказал:

— На самом верху хотели на 100 % быть уверены в том, что это сообщение об исцелении детей не является фейком. Вот, если бы выяснилось, что это фейк, тогда того, кто это устроил примерно бы наказали, в назидание другим. А то не переводятся у нас любители желаемое выдавать за действительное. Это, с одной стороны. А с другой стороны, очень хочется выяснить истинные причины выздоровления. Лично меня вполне бы устроило инопланетное происхождение случившегося массового исцеления. И мы стали бы думать, как и чем мы смогли расплатиться с ними за подобные услуги. Может им нужна кровь наших девственниц? Тогда мы бы организовали её сбор, и приняли меры по увеличению их поголовья.

Директриса сидела и смотрела на полковника широко раскрытыми глазами. И только, в самом конце полковничьего монолога она заметила его скрытую улыбку и смеющиеся глаза.

— Уф! — выдохнула она, — я почти вам поверила! Умеете же вы убеждать своих собеседников.

Полковник кивнул ей, прощаясь и вышел из кабинета.

Итак, картина происходящего стала мне полностью понятна. Кстати, за прошедший год к старому зданию хосписа было пристроено ещё одно крыло. На сегодняшний день там лежали почти 250 человек, в отличие от сотни пациентов, что была в предыдущий раз. Кроме того, я заметил, что палаты переполнены. Там, где раньше лежали четверо, теперь размещены шесть человек.

Мой диагност магическое сканирование завершил. Я подумал, что оттягивать лечение уже не стоит. Я вернулся в комнату дежурной медсестры в подвал, запер её, повесив снаружи на дверь иллюзию таблички с надписью: «Тихо, идёт операция», и приступил к исцелению, привычно разделив своё сознание на десяток параллельных потоков и одним за другим открывая порталы к больным, чтобы внедрить им только что приготовленную лечебную конструкцию.

Лечение заняло у меня 4 часа под ускорением и порядочно меня вымотало, поэтому я из больницы ушёл сразу в Санкт-Петербург. Пока я занимался лечением, то связь со всеми я отключил, оставив на самом краю махонький кусочек сознания на всякий случай. Нельзя полностью покидать реальность, мало ли что может случиться.