Чтение онлайн

Жёлтая птица смотрит на меня блестящими как гагат глазами.

«ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!»

Но я никого не предавала.

Швыряю его в воздух, и Милект зависает, вне себя от удивления и ярости.

Кару всегда был здесь. Я слышала обрывки его песни. Он пришёл петь со мной.

Он остался ради меня.

«Она утопит землю! – кричит Кару. – Перебьёт всех. Уничтожит мир. Затопит поля и деревья».

И клюёт меня в руку, в кольцо на пальце. Зэл пытается схватить Кару, но он уворачивается, вопит на неё, а вокруг нас кричат и умирают магонийцы и ростре. Сверху спускаются Дыхание.

Свилкен вылетает из груди Дэя и кидается на Кару. Зэл целится в него же из лука, хочет застрелить.

Смотрю на Джейсона, на его крохотную фигурку на фоне льда. Слышу его вопли, его голос, и знаю, что именно он кричит. Знаю число. Оно бесконечно.

Как {(( ))}. Она тоже бесконечна.

Я знаю себя.

И знаю, что надо делать.

Снова открываю дверцу в груди и кладу внутрь кольцо Кару.

Милект издаёт жуткий вопль, содрогается и падает на палубу у моих ног.

Я сливаюсь с Кару.

Сердцептица.

Я пою.

Порознь, но вместе. По доброй воле, его и моей. Мы выбрали друг друга.

Земля трясётся, все меняется. Кару смотрит на меня, а я на него.

Вместе мы сильнее всего на свете. Яростнее кого угодно. Он – земля и Магония разом, и я тоже.

Кару взмывает в воздух, большие жёлтые глаза сияют, крылья распахнуты. Он поднимается и зависает в ветре надо мной. Открывает клюв, кричит, и небо вокруг нас сдвигается. Я присоединяюсь к песне, и наши голоса сплетаются воедино.

Всё небо отвечает. С Милектом и даже Дэем такого не было. Мы с Кару едины. Его голос вылетает из моего горла, а мой из его.

Мы поём волны уверенности. Звёзды сияют на небе и арками ниспадают с обеих сторон. Мой голос становится сильнее, голос Кару тоже. Пронзительный сонар, он всё звучит, и звучит, и звучит.

Мир на грани затопления. Я сделала это ради Зэл. Я исправлю это ради себя.

Вода подступает к хранилищу, и Кару поёт моим голосом, меняя всё обратно, помогая мне обрести себя, чтобы я сумела исполнить свою песню.

Мы распеваем потоп. Превращаем воду обратно в камень.

– Вверх! Поднимайте корабль! – командует Зэл нашим ростре, но они её не слушают.

Вижу Джик, её ярко-синие перья и получеловеческое лицо. Она сидит высоко, где может совмещать обе формы. Джик подчирикивает нам, и цепи спадают с её лодыжек. Это её собственная песня, и она разрушает некое заклятье, лежащее на команде, уничтожающее что-то.

«Некоторые действуют изнутри».

Вижу рядом с ней Ведду. Ведда, та самая, что всегда была предана Зэл, сидит на мачте, расправив крылья. Её цепи тоже расплетаются и, сверкая, падают на палубу.

Смотрю на мышепарус. Он сложил крылья в знак солидарности. Не станет поднимать Зэл. Не станет её спасать.

Мы восстанавливаем землю.

Минуту назад Шпицберген уходил под воду. Он встряхивается, будто от стыда, и снова становится камнем. Волны накатывают и замерзают, вода становится тёмной, остров покрывается льдом.

Крюк с эпифитами сейчас всего в нескольких метрах от поверхности. Что, если я дам Зэл растения? Это исправит давнюю вражду между землей и Магонией?

Но наша с Кару песня неконтролируема. Земля закрывается, и не успеваю я опомниться, как она смыкается над растениями, заключает в камень всё – воздушные травы и несколько метров веревки «Амины Пеннарум».

Теперь канат торчит из тверди Шпицбергена. Ворот больше не поднимает добычу, а тянет судно к острову.

Корабль сильно кренится. Команда кричит и падает. Испуганная песня Дэя обрывается, и он скользит по палубе. Судно раскачивается, дёргается и падает. Команда пытается обрезать верёвку, но уже слишком поздно. Я вцепляюсь в поручни, но не боюсь.

Наша с Кару песня такая сильная, что, если придётся, я смогу взлететь. Мне не нужно проверять, я просто это знаю.

Я делаю то, что в глубине души всегда хотела. На нашем корабле больше нет рабов. Ростре освободились сами, но мышепарус по-прежнему прикован.

Я использую нашу песню и разрываю путы, выпускаю его. Он поёт мне высокую ноту, «светлячок», и улетает, расправив крылья по ветру.

Наши ростре полностью трансформируются, и небо внезапно полно птиц. Ведда, снова сова, поражает своим размахом крыльев. Ярко-синяя Джик взмывает высоко в небо. Колибри. Орлица.

Я выпускаю на свободу кэнвров, и небо раскрашивают золотые прожилки: все родственники и ученики Милекта разлетаются от корабля точно лучики солнца.

«Лети», – верещат они.

Магонийцы падают с небес в море, задыхаются, дрожат, некоторые тонут.

Мы несёмся вниз, и наконец с плеском и ударом, похожим на землетрясение, «Амина Пеннарум» падает в океан. Настоящий океан, а не тот, по которому мы плавали. Мы садимся на мель у Шпицбергена. 

Буквально через секунду после столкновения я уже снова на ногах. Вокруг трещит дерево. Магонийцы кричат и задыхаются в тяжёлом земном воздухе. Я даже не смотрю в их сторону.

Мне надо добраться до Джейсона.

Перепрыгиваю через поручни, приземляюсь на камень и делаю глоток из бутылки.

Зэл бросается следом и встаёт передо мной – разъярённая мать, воин, капитан. Но тут, внизу, она слабее меня. Я привыкла к земле. Я знаю, как по ней ходить. Знаю, как выжить в экстремальных условиях.

Ставки изменились. Я больше не та хрупкая и напуганная девочка, что взошла на борт «Амины Пеннарум».

Зэл пытается выхватить у меня бутылку, но я отталкиваю свою горе-мать, и она падает назад.