Магма
Шрифт:
Женя повернул рукоять управления, чтобы смягчить удар, и закричал, подбадривая себя.
На полной скорости «Бэмби» врезался во Врата. От удара рыбу сбросило с батискафа и откинуло на несколько метров. Аппарат покатился по поверхности Врат, сминая внешнюю оболочку и разбивая датчики.
Кузнецов кувыркался вместе с аппаратом. Незакрепленные предметы сыпались на него, тяжесть тела переливалась из ног в голову и обратно. Один раз ему на руки упал огнетушитель, и Женя попутно затушил горящий монитор.
«Бэмби» перестал кувыркаться. Острая боль врезалась в виски. Кузнецов стиснул их скрюченными пальцами, словно пытаясь разодрать.
– Проклятие, давление упало! – воскликнул он, глядя на показания дисплея. Он протянул руку к редуктору давления, но монитор показывал, что автоматика пытается восстановить давление самостоятельно.
Женя перевел взгляд на экран визуализации. Часть изображения была размыта. Несколько датчиков было уничтожено при столкновении с поверхностью Врат.
Раскрыв жуткую пасть, акула снова приближалась.
Новый удар вырвал из гнезда один из ремней безопасности.
– Вот черт! – воскликнул Кузнецов, бесполезно давя на гашетку ионого расщепителя и каждый раз слыша трель сообщения: «Программное обеспечение не установлено».
Отпечатки зубов твари на стенках кабины появились в новом месте. Рыба сдавила челюсти, и отпечатки увеличились. Кузнецов побледнел и рванул аппарат вперед.
Акула не слетела.
– Черт побери!
Он включил двигатели, отлетел от поверхности Врат и снова ударился о них.
Акула намертво вцепилась в батискаф.
Следы от зубов увеличивались. Она не прокусила внешнюю оболочку, она только смяла все три слоя. Но когда это произойдет, когда верхний слой будет прокушен, «Бэмби» будет разорван и смят чудовищным давлением магмы.
Женя попытался еще раз скинуть рыбу, но все было тщетно. Вот-вот один из слоев даст трещину.
Кузнецов сжался, ощущая свою беспомощность, и представил, как магма хлынет сквозь маленькую дырочку, расширяя ее с каждой секундой, расплавляя в аппарате приборы и разъедая плоть Кузнецова вместе с костями.
Легкая вибрация внезапно прошила металл. Женя почувствовал, как рыба отцепилась от батискафа.
Кузнецов кинул взгляд на экран.
Врата открывались. Появился и продолжал увеличиваться зазор между стенками.
Мдраг превратился в человеческую фигуру и тоже наблюдал за открытием Врат, находясь у самого края.
Женя, приоткрыв рот, смотрел, как щель во Вратах расширилась. Если Мдраг проникнет в них, он запустит необратимую метакремниевую реакцию, и тогда подземная цивилизация погибнет! Погибнет и дочь Кузнецова, которой уже никто не сможет помочь.
Женя рванул аппарат вперед, целясь в фигуру Мдрага. Расстояние стремительно сокращалась. Это была авантюра, Женя не мог сказать, принесет ли она пользу, но у него просто не было другого выхода. Хотя бы на время Кузнецов мог оттолкнуть Мдрага от входа и задержать его этим.
Вот! Мдраг был совсем близко.
В кабине усилился жар, стало трудно дышать, но Кузнецов не обращал на это внимания. Взгляд был прикован к фигуре на экране визуализации.
Совсем близко. Аппарат должен врезаться в Мдрага и откинуть его от отверстия.
В последний момент Мдраг легким движением увернулся от несущегося на него «Бэмби» и проскользнул во Врата...
Батискаф ударился о поверхность барьера, закувыркался по ней и медленно остановился. Нос батискафа был обращен к Вратам, и Женя видел их на экране. Мдрага возле них уже не было.
Женя перевел взгляд. Кабина представляла собой жалкое зрелище. Стены были исковерканы зубами чудовища, приборы разбиты и поломаны. Трещала сигнализация. Женя посмотрел на технический монитор.
– Давление в кабине в норме, воздух на семидесяти процентах, – прочитал он. – Слава богу! Я еще смогу подняться.
Он устало закрыл глаза, но потом, вспомнив что-то, быстро открыл их.
– Охладитель! – воскликнул он и прочитал. – Шесть десятых процента!
Он посмотрел на температуру средней оболочки. Несколько оставшихся в живых датчиков показывали неумолимую цифру 900 градусов.
И еще одно. Давление за бортом – 14 тысяч атмосфер.
– О нет! – произнес Кузнецов. В этот момент батискаф взорвался.
Его сознание перенеслось на какую-то другую ступень. Женя много раз слышал рассказы, как при клинической смерти душа покидает тело, но не мог сказать, являлось ли это тем же.
Мгновенные рывки тела, мгновенные рывки в голове. Он почувствовал, как окунулся в жар, затем в холод. Затем снова в жар.
Он ощутил неимоверную головную боль, а через секунду, которая могла оказаться вечностью, ощутил невообразимую легкость.
Он не чувствовал своего тела, и наоборот, руки и ноги тянули его в разные стороны, пытаясь разорвать.
Женя ничего не видел, кроме ослепительной белизны, и ничего не слышал. Но мозг страдал от этих изнуряющих рывков.
Боль.
Наслаждение.
Боль.
Наслаждение.
Эти крайние ощущения начали притупляться и укорачиваться во времени. Чувство экстаза проходило. С каждым разом. Скачки в одну и в другую сторону становились все меньше. Только ослепительный свет не исчезал.
В тот момент, когда Женя понял, что может мыслить, боль и наслаждение исчезли.
Кузнецов обнаружил себя стоящим на четвереньках. Яркий свет пропал. Его окружала волокнистая краснота.