Чтение онлайн

— Благодарю вас, — проговорила Анжелика, совершенно не утратив спокойствия. — Я буду иметь это в виду.

А я подумал, что мне было бы легче, если бы она разнервничалась.

— Итак, у тебя есть инстинкт, позволяющий тебе ходить по туго натянутому этическому канату, — подытожил Мэт.

— Угу, — буркнул я сердито. — И я здорово огорчаю этим моего ангела-хранителя. Он, бедняга, все пытается перетащить меня на сторону ангелов, и, как только ему это удавалось, я тут же вырывался на волю и грешил.

— Ну, грешил-то ты по его меркам, — поправил меня Мэт. — Не думаю, чтобы ты мог сотворить что-то на самом деле дурное.

Я метнул на него огненный взгляд.

— Повторяю: я не святой!

— Да-да, и настанет день, когда ты в этом убедишься окончательно. Все, все, больше ни слова! — Мэт поднял руку, защищаясь. — Давай скажем так: ты потрясающе воспитанный, честный и заботливый человек.

Я уже готов был обидеться не на шутку, но в это мгновение к нам притопал Унылик. Он улыбался от уха до уха.

— А мы победить, угу?

Мэт вскочил и попятился.

— Нет-нет, он тебя не тронет, — заверил я друга. — Это же Унылик.

— А по-моему, Страшилик!

— Да нет. Он мой приятель. — Неужели это я сказал? — У него есть какое-то тролльское имя, но я не могу его произнести.

— Нет у него никакого имени, — нервно буркнул Мэт. — Тролли жутко тупые.

— Нет, имя у него точно есть. Эльфы, когда заговаривали его не есть людей, употребляли его имя. А потом вышло так, что нимфа Тимея сняла с него это заклятие, но он не стал нас есть, потому что к тому времени мы для него уже стали друзьями, а не закусками. — Я обернулся к Унылику. — Вот что, дружище, я бы мог проводить тебя к тому мосту, где мы познакомились, и ты снова встретишься с твоими приятелями-троллями.

— Нет! Нет! — затряс головой Унылик, и в итоге получилось, что тряс он всей верхней частью тела. — Унылики больше не любить тролли! Может быть, только троллихи любить иногда, но это только чуточку, мало-мало. Унылики любить люди!

— Вот как раз этого я и боялся, — пробормотал Мэт.

— Унылики любить не кушать люди, а любить с люди дружить! Унылики хотеть оставаться с Савы и Фишшоны!

— Думаю, это можно будет устроить, — кивнул я, стараясь не показать троллю, как я тронут. — Но тебе придется время от времени позволять мне обновлять заклятие, чтобы ты, не дай Бог, не съел какого-нибудь человека.

— Ладно, ладно! Все равно Унылики человечины не любить, она невкусные! — И тролль брезгливо сплюнул. — Особенно садаты.

Интересно, откуда это ему известно?

— Пожалуй, — проговорил Мэт, — он и вправду считает вас друзьями.

Я кивнул.

— Мне нужно будет только расширить рамки и включить в них все человечество.

— Не знаю, — покачал головой Мэт. — С людьми такие номера не проходили.

— Да, но с троллями должно быть проще. Он куда прямолинейнее. И потом, он у нас теперь такой воспитанный.

— Как и ты, — сонно пробормотала Анжелика.

— Да. Наверное. Но у меня это глубоко запрятано.

— Значит, придется покопаться, — отозвалась Анжелика.

Я повернулся к ней.

— А я думал, что это моя работа.

Она покраснела.

— Если ты так представляешь себе грех... — начал Мэт.

— Но ведь нас именно этому учили, когда мы были маленькими? По крайней мере в нашем мире.

— О! — просиял Мэт. — Так ты теперь понял, что все это правда?

Я быстро нашелся:

— Ну... понимаешь... так говорит Король-Паук. А мне все равно до сих пор кажется, что все это огромная галлюцинация.

— Если это так, — съязвил Мэт, — то в твоем подсознании уместилось изумительное количество деталей.

— Да, мне тут встретились кое-какие вещи, оставшиеся непонятными, но это не значит, что все тут реальное.

— Нет, — кивнул Мэт. — Не значит. Но не это главное.

Я нахмурился.

— А что?

— Ты можешь вернуться в наш мир? Если можешь, значит, когда ты вернешься туда, этот мир для тебя станет сном. Но если не можешь вернуться, значит, ты тут застрянешь надолго, и, будь этот мир реален или нереален, вести себя тебе придется так, словно все тут взаправду. В противном случае тебе порой придется очень, очень больно.

— Хорошо подмечено, — сказал я и нахмурил брови. — Но то же самое можно сказать и о нашем мире. Нет, настоящий вопрос таков: хочу ли я вернуться?

Анжелика прижалась ко мне. Зачем она это сделала? Я посмотрел на нее.

— Ну, что скажешь? — спросил я у девушки.

Вместо ответа она обняла меня и поцеловала долгим поцелуем — таким, что я даже забыл, что мы во дворе, что на нас смотрят люди. Мгновение спустя я еще плохо соображал, потом пришел в себя и ответил возлюбленной таким же страстным поцелуем.

Наконец нам не хватило воздуха, мы оторвались друг от друга и услышали, как кто-то насвистывает. Я оглянулся и увидел Мэта, который слонялся по двору, делая вид, что он ничего не замечает.

А вот Унылик — не я ли сказал, что он у нас прямолинеен, — вел себя куда проще: он пялился на нас во все глаза и ухмылялся, словно надрезанный арбуз.

Я обернулся к Анжелике, и снова ее блестящие глаза превратились для меня в весь мир. И вдруг единственное, что стало иметь значение, это то, настоящая ли она.

— Не покидай меня! — прошептала она. — Никогда не покидай меня, пока я жива.

— А может быть, и потом, — согласился я. — Я и представить себе этого не могу.

Она улыбнулась и подставила мне губы для нового поцелуя.

Минуло еще какое-то время, и я оторвался от ее губ, тяжело дыша и не обращая внимания на то, как Унылик причмокивает.

— Только имей в виду — не вздумай морочить мне голову всякой ерундой и откладывать свадьбу на три года.

— Ни за что, — прошептала моя возлюбленная.