М.Е.Р.Ф.И.
Шрифт:
Мерфи тут же спрятался во внутреннем кармане плаща хозяина, блестя оттуда разноцветными глазками.
— Чего расселся? Брысь отсюда, — прохрипел недовольный мужчина.
Смерив его взглядом, Хейн вновь поднялся на сухое место, отряхивая штанину.
— Остынь, дядя. Лужи вокруг. Пусть высохнет.
— Тут не бывает сухо, — отрезал тот, закуривая. — Чтобы через две минуты тебя тут не было.
— Невежливо гостей встречаешь. Лучше сигаретой угости.
Почесав живот, мужчина молча протянул парню пачку и выбросил в лужу бычок. Потянувшись и хрустнув пальцами, он зашел внутрь, даже не посмотрев на застывшего возле стены Хейна.
Глядя на крупные капли, срывающиеся с козырька, парень молча крутил в кармане тяжелую зажигалку и думал о том, во что превратилась его жизнь буквально за несколько недель. Во внутреннем кармане лежал исписанный, потрепанный по краям дневник. Осторожно сев обратно, парень вытащил его и открыл на первой странице. Кажется, что с тех пор прошло несколько жизней.
Глава 1
«Контролеры задержали терроризировавшего Атра Фамес вампира. Им оказалась местная жительница, недавно спустившаяся из Бэллум Рубрум. Контролеры считают…»
— Дальше.
«Несмотря на старания спасателей, девочка погибла. Вампир, напавший на нее, все еще находится в Паллида Мор…»
— Дальше.
«Экономические…»
— Черт, сразу нет.
«Немного о музыке. Популярные в последние месяцы «Эрозион» проедут по всем кругам. Они дадут несколько концертов в Паллида Мор и, возможно…»
— Это уже интересно. Рон, найди даты концертов «Эрозион» и пометь. Может, Лу все же согласится сходить на них.
«Хозяин хочет, чтобы Рон написал Луизе про концерты?»
— Нет, сам скажу ей. Выключи новости, включи музыку.
Кивнув, виртуальный помощник-ящерица провел по воздуху лапами, нажимая кнопки на выросшей клавиатуре. И ящерица, и клавиатура выглядели грубовато и походили на рисунок школьника, но Хейн мог позволить себе лишь базовый вариант планшета. Более красивые и функциональные модели стоилидорого, а парень не хотел тратиться на них.
Зевнув, Хейн потянулся и нехотя поднялся с кровати. Вставать не хотелось, выходить на улицу, где уже час моросил мелкий дождь, тоже, но сообщение управляющего жильем о необходимости вовремя вносить плату недвусмысленно подсказывало, что пропускать смену не стоит. Почесав нос, парень выпрямился, помотал головой, окончательно растрепав длинные дреды, и подошел к стене.
— Зеркало.
Автоматизированная система скрипнула и нехотя отодвинула плотную ширму, за которой пряталось узкое зеркало. На нем остался след темно-зеленой помады Луизы. Любимая обожала вызывающий макияж, а ее коллекция помад насчитывала сотню экземпляров. Девушка регулярно оставляла следы на зеркалах, дразня, чем сильно раздражала Хейна.
Широко зевнув, Хейн поморгал, рассматривая себя. Высокий и худой, он постоянно горбился, будто пытаясь оставаться незамеченным. По острым плечам змейками спускались тонкие темно-синие дреды, среди которых проскальзывали светло-голубые, в тон растрепанной челке, косички. Пожалуй, больше всего внимание привлекали его глаза: желтые, покрытые черными трещинками, они напоминали застывшую магму.
Вздохнув, парень собрал волосы в огромный пучок и коснулся пальцем индастрила в правом ухе. Тот был проколот давно, еще в приюте, но временами сильно болел и нарывал.
Рон сообщил о звонке, и Хейн повернулся к валяющемуся на кровати планшету. На виртуальном экране появилась девичья голова, буквально утопающая в копне ярко-рыжих кудряшек. Слева они были заплетены, открывая острое ухо. Подмигнув, Луиза послала воздушный поцелуй:
— Привет, пальмочка. Встал?
— Ты же знаешь, что без тебя это сложно, — хмыкнул тот. Девушка ушла на работу за несколько часов до его пробуждения и уже собиралась домой. — Ты закончила?
Проведя мизинцем по губам и поправив помаду, Луиза отрицательно покачала головой.
— Я взяла еще одну смену.
— Зачем?
— Нам нужны денары. Это хорошая прибавка, а Стиг очень хотел уйти. Так что я приду утром. Не шали без меня.
Помахав на прощание, Луиза отключилась, и Хейн сморщил нос. Он так надеялся вернуться и сразу забраться в постель к сонной любимой, а теперь придется ждать, пока та дойдет до дома. Еще и вампир этот, вернее, очередной.
— Пожалуй, лучше встретить ее, — произнес вслух Хейн, пытаясь убрать в пучок выбившуюся косичку. — Рон, сколько времени займет дорога от моей работы до работы Лу?
Перед севшей по-турецки ящерицей тут же развернулась примитивная карта города. Водя по ней «пальцем», Рон обрабатывал информацию, что-то записывая и сравнивая. Программа работала крайне медленно, но Хейн не стал торопить ее. В конце концов, это была бесплатная базовая система, от которой не приходилось ожидать ничего особенного. Сев на узкий подоконник, он вытянул длинные ноги и закурил. Подняв голову, Рон укоризненно покачал головой, и парень показал помощнику язык, на конце которого блестел круглый пирсинг. Луиза ненавидела запах табака и строго запрещала курить в квартире. Этот приказ она вбила и в память его помощника.
— Окно, открыть.
Скрипнув, пластик приоткрылся, впуская внутрь влажный дождливый воздух сероватого оттенка. Шум дождя стал отчетливее: капли падали на ржавую металлическую лестницу, прикрученную снаружи. Она тянулась по всем этажам, и иногда Хейну казалось, что их дом стоит только благодаря ей.
Из-за обилия огромных заводов на окраинах города атмосфера была полностью отравлена, и Паллида Мор нередко утопал в ядовитом тумане. Он вызывал судорожный кашель у бледных детей, лишая их солнца, но Хейн не обращал на них внимания. Приют, в котором он вырос, располагался возле одной из таких громадин — кажется, там очищали воду — и дети привыкли к запаху.
Рон с гордостью показал прозрачный лист с расчетами, и Хейн согласно кивнул. Он вполне успевал забрать Луизу после работы.
«Хозяин хочет, чтобы Рон напомнил ему о необходимости выйти на работу через пять минут?»
Выругавшись, Хейн выбросил недокуренную сигарету в раковину и подскочил к шкафу.
— Это нужно было сделать десять минут назад, Рон!
Быстро шагая по грязной улице, Хейн практически не смотрел по сторонам. Он прекрасно знал район и не желал лишний раз любоваться мусором и мрачными физиономиями его жителей. Паллида Мор, где прошла вся жизнь, считался не благополучным кругом. Невысокая зарплата, постоянный страх быть уволенным и выброшенным на улицу, отсутствие каких-либо перспектив, попытки бегства в алкогольное забвение — это невольно объединяло жителей, превращая их лица в одинаковые маски.