Чтение онлайн

— Откройте, побеседуем, — мягко проговорил Танин, — я не отниму у вас много времени.

— Мне не о чем с вами разговаривать, — не сдавался парень, — я и так полночи давал показания.

— У меня есть деньги, — не отступал Владимир, — сколько вы хотите?

— Мне ничего не надо, — буркнул Заречный, — уходите.

«Ладно, но, клянусь небом, я тебя из-под земли достану!» Китаец не стал вызывать лифта — тот был занят — и начал спускаться по лестнице. Дойдя до следующего этажа, услышал, что наверху открылись двери кабины лифта. Раздались тяжелые шаги. Вслед за этим до него донеслись приглушенные мужские голоса. Он не разобрал, о чем говорят прибывшие, но уловил в их тоне какое-то скрытое напряжение. Танин остановился и отчетливо расслышал пронзительную трель знакомого звонка: гости явились к Заречному. «Парень явно кого-то боится, — решил Владимир. — Интересно, он никому не открывает?»

Танин бесшумно поднялся на один пролет и замер в ожидании. Снова лязгнули замки внутренней двери, и тонкий слух Китайца уловил голос Заречного:

— Я же сказал: мне ничего не нужно.

— Как это не нужно, братан? — Этот грубый голос звучал гораздо отчетливей, потому что говоривший находился с внешней стороны двери. — Хотя, если не хочешь, я твои лавэшки могу себе оставить…

Видимо, охранник узнал говорившего — Владимир услышал, как отодвигается задвижка на двери.

— Я думал, снова этот урод вернулся. — Теперь голос Заречного был слышен очень хорошо, хотя он говорил негромко. — Давай.

— Погоди, братан, — пришедший был явно встревожен, — кто-то к тебе приходил?

— Да, — ответил охранник, — он сказал, что он — частный детектив. Я не открыл ему.

— Вот это ты сделал напрасно, — укоризненно произнес тот же голос, — нужно было хотя бы посмотреть на него. Потом обрисовал бы его нам.

— Я больше не собираюсь на вас работать, — заявил охранник, — давай бабки, и до свидания.

— Че ты какой дерганый, братан? — Пришедший был недоволен. — Может, ты кому настучал на нас, а?

— Да что я, враг себе, что ли? — запротестовал Заречный, понизив голос до шепота. — Кому я мог настучать?

— Тебе лучше знать… — в голосе гостя появились угрожающие нотки.

— Ты нам лапшу на уши не вешай, Шурик, — услышал Китаец третий голос, высокий и нервный, — если лажанулся, так и скажи. Может, ты и мусорам все выложил, а с нас хочешь бабки слупить? Ты ведь штуку уже получил…

— Да вы что, ребята?! — испуганно воскликнул обитатель квартиры. — Вы же знаете, что бабу повязали… Получается, что я здесь ни при чем. А вдруг это она раскололась?

Танин осторожно посмотрел вверх и увидел два бритых затылка, принадлежавших посетителям Заречного, и самого Александра, который стоял в профиль к нему. Он был высок и широкоплеч, синяя спортивная майка без рукавов плотно обтягивала его мускулистый торс. Братки — а в том, что это бандиты, Китаец не сомневался после первой же фразы грубоголосого, — были ростом пониже и более субтильные.

— Она знает, что после этого не проживет и двух дней, — усмехнулся обладатель душераздирающего фальцета, стоявший за своим приятелем.

Его напарник был пониже его, но шире в плечах.

— Ладно, Шурик, — пренебрежительно сказал широкоплечий, — мы пошли. Погнали, Гриша.

Он развернулся и направился к лифту. Китаец быстро спрятал голову, но успел заметить в руках у него небольшую спортивную сумку. Гриша затопал следом. Заработала лебедка, поднимающая кабину лифта.

— Погоди-ка, — растерянно окликнул парня Заречный, — а деньги?

— А-а, деньги! — как бы вспомнил низкоголосый и пошел обратно. — На, получи…

Танин услышал сухой щелчок, сдавленный полувскрик-полустон и шум падающего тела, затем — через секунду — еще один щелчок. Рискуя быть замеченным, он снова посмотрел наверх и увидел, как широкоплечий быстро прошел к лифту, пряча в сумку пистолет с навинченным на него глушителем.

Перескакивая через две ступеньки, Китаец кинулся на площадку седьмого этажа. Когда он с «ПМ» в руке очутился там, лифт с бандитами уже двинулся вниз. Заречный лежал, скрючившись в проеме распахнутой двери: верхняя часть тела слегка повернута на правый бок, а в голове, в районе виска — ровное входное отверстие от пули калибра 7,62 миллиметра. «Контрольный выстрел», — понял Танин. Первая пуля попала в живот. Майка и рука, которой охранник пытался зажать рану в животе, были мокрыми от крови. Помощь ему уже явно не требовалась.

«Доигрался парень», — промелькнуло в мозгу у детектива. Не теряя больше времени, он бросился вниз. Так быстро он давно уже не бегал. Меньше чем за полминуты преодолев все семь этажей, Китаец вылетел из подъезда, едва не сбив с ног дородную тетку в цветастом платье и трикотажной кофточке. «Извините», — машинально пробормотал Владимир, оглядывая двор. Он заметил, что за угол дома неспешно поворачивает небольшой ярко-красный «БМВ» с тонированными стеклами. Танин в несколько прыжков добрался до «Массо», вскочил за руль и двинулся следом.

Пока «БМВ» ехал по узким улочкам «тихого» центра, Китаец мог спокойно держать его на приличном расстоянии, не привлекая к себе внимания. Попетляв немного по району, где частные одноэтажные дома чередовались с новенькими кирпичными девятиэтажками, красная немецкая иномарка направилась в сторону центра. Движение становилось более интенсивным, и, чтобы не потерять «объект» где-нибудь на светофоре, пришлось сократить дистанцию до минимума. «БМВ» поехал быстрее, но двигался с максимально разрешенной в городе скоростью, соблюдая все правила.

Центр проехали, в принципе, спокойно: казалось, ни водитель, ни пассажир «бээмвухи» не подозревали о том, что кто-то висит у них на хвосте. Только после того, как немецкая иномарка несколько раз свернула направо, сделав круг и снова выехав на центральную улицу, Китаец понял, что его засекли. В этот момент он чуть не пожалел, что не пользуется мобильным телефоном: можно было бы сообщить в милицию, что в красном «БМВ», такой-то государственный номерной знак, движущемся по направлению к Заводскому району, находится убийца. Но что толку жалеть о том, чего нет? Мобильник Танин не приобретал сознательно, несмотря на частые упреки Лизы. Хотя это современное и удобное средство связи, но с трубкой в кармане, считал Владимир, он потеряет частичку своей свободы, которой так дорожит. Все Лизины доводы, что трубку можно отключать и вообще иногда оставлять дома, он пропускал мимо ушей, предпочитая пользоваться телефоном дома, в конторе или обычным таксофоном. Наверное, в этом было что-то консервативное, а скорее даже восточно-ретроградное, но ведь в жилах Танина действительно текла наполовину восточная кровь.