Люблю, убью, умру...
Шрифт:
Выйдя из ванной, я продолжила обследовать место своего заключения. Шкаф был забит одеждой моего размера, к телевизору имелась игровая приставка, несколько свежеизданных книг стояли на полке… Как будто я могла читать в таком состоянии! «Не скучай, Лис!» — как будто услышала я голос своего похитителя.
Крепкие окна и крепкие двери. Моя тюрьма.
Я собралась было заплакать, но оказалось, что у меня почему-то нет слез.
— Пеньков! — застучала я в дверь. — Ты где?
Он открыл через пять минут — сонный, растрепанный, какой-то дикий и несчастный от того, что ему не дали выспаться.
— А? Что? — растерянно спросил он, хлопая глазами. — Что случилось?
— Пеньков, я очень хочу есть! — категорично сказала я. — Или в ваши планы входит замучить меня голодом?
— Ну что вы, Лизавета Аркадьевна… — просипел он. — Сейчас я что-нибудь соображу…
Кухня была на первом этаже, и мы вдвоем спустились вниз. Я оглядывалась, надеясь, что замечу телефон и сумею воспользоваться им…
— Вы это напрасно, Лизавета Аркадьевна, — вздохнул Пеньков, топая впереди. Он словно читал мои мысли. — Отсюда не выберешься. Все двери на запоре, ограда под током. До ближайшего жилья не добежишь — снегу вон сколько навалило. Да и нет сейчас здесь никого, кроме нас, все соседи в Москве. Телефон у меня в кармане — других средств связи нет. И вообще, плохо ли вам здесь, а?
— Меня похитили, ты не забывай, — сказала я. — Послезавтра у меня свадьба должна быть…
— Дэн на вас женится, — простодушно ответил Пеньков. — Он вас очень любит.
— Любит… Женится… Что же он раньше-то этого не сделал? Мы ведь пять лет были вместе! А тут вдруг я ему понадобилась…
Пеньков принялся стряпать завтрак. Зажужжал миксером, взбивая омлет, потом принялся строгать салат из свежих овощей. Он был очень старательный и какой-то несчастный — я совсем на него не сердилась.
— Больно? — спросила я.
— Чего? А, вчера-то… Ничего, заживет. — Он показал на залепленную пластырем шею. — Вы прямо как вампир, Лизавета Аркадьевна…
— Прости… — с сожалением вздохнула я. И подумала: а вот мама бы никогда не стала просить прощения в такой ситуации.
— Да ничего, я говорю! Мне даже приятно было — меня еще никто за шею не кусал. Ой, а вдруг я этот… мазохист? — произнес Рома с искренним испугом.
— А Денис где?
— Уехавши. В Москве.
— Что он там делает?
— Откуда ж я знаю, он мне не рассказывает. Пеньков поставил передо мной омлет и салат.
— Может, еще чего хотите?
— Пеньков, зови меня на «ты» и Лизой, а то как в фильмах про дворянскую жизнь получается… Как будто я барыня, а ты дворовый мужик.
— Нет, Дэн запретил.
— Дэн, Дэн… все Дэн. Он же даже почти не платит тебе! Чего же ты его терпишь?
Господи, Лиза… то есть Лизавета Аркадьевна! Да я же без него пропаду — у меня мать — инвалид первой группы и сестра — ей сорок пять, не замужем…
— Вот именно! Устройся на работу, куда-нибудь в охрану… И платить, наверное, больше будут, и никто над тобой издеваться не станет.
— Вы скажете…
— Рома, ты в самом деле мазохист! — с досадой воскликнула я. — Вот тебя посадят, и тогда точно твоя родня без куска хлеба останется!
— Это за что же меня посадят? — искренне удивился Пеньков. — Я же ничего такого…
Я только вздохнула в ответ. Он был совершенно как ребенок.
— Отпусти меня, Рома! — тихонько попросила я. — Мне так плохо…
— Не могу! — испугался он. — Ну, что вы плачете, Лиза… — Он стал передо мной на колени, принялся вытирать мне слезы салфеткой. — Глазки покраснеют…
— Господи, какой ты дурак! — уже в голос зарыдала я.
— Ругайте, ругайте меня… Я знаю, что вы добрая и не со зла говорите. А чего плакать? Вас никто не бьет, не мучает. Все, что ни пожелаете, тут же получите. Дэн на вас женится — и будете вы совсем счастливая. Он вас очень любит, уж поверьте Пенькову…
— Я другого люблю! Я Сашу люблю!
— Это вам только кажется, — назидательно произнес Рома. — Вспомните, сколько лет вы с Дэном прожили? Я же видел, я же рядом был всегда… Я, Лиза, очень к вам привязан. Я не хочу никакой другой хозяйки в этом доме, кроме вас… Вы прямо ангел — смотрю на вас и не могу насмотреться. Потому и Дэну решил помочь.
Я не стала продолжать этот разговор — в нем было что-то опасное, скользкое, тяжелое. Привязанность Пенькова тяготила.
Вдруг я вспомнила Веру. Почему Мишель, почему Альберт? Рома больше ей подходит. Он преданный и нежный, он не способен никому причинить боль.
— Рома, я знаю женщину… Она очень похожа на меня, она еще добрее…
— Ну уж, лучше вас не бывает, — с сомнением произнес он.
— Точно тебе говорю!
Я вернулась к себе в комнату, принялась смотреть телевизор. Сегодня Вера ждет меня к себе…
Прошел день, другой — и настал последний вечер. Вечер, когда еще не поздно было вернуться. Саша, почему ты не ищешь меня?
Дениса не было.
Я даже подумала, что с точки зрения психологии он поступает правильно — мол, я перегорю, а он потом спокойно сможет обсудить со мной происходящее. Но это было правильно только в одном случае — если бы я не так сильно любила Сашу. А я любила его по-настоящему. Теперь я, как никогда, была уверена в том, что хочу стать его женой… Мое свадебное платье висело в шкафу, на плечиках — я все еще надеялась, что оно пригодится.
Наступил поздний вечер.
Вдруг за окном сверкнули фары. Я вскочила с дивана, на котором тупо лежала все последнее время, прижалась к холодному стеклу. Денис. Сквозь меня словно ток пропустили…
Я изо всех сил забарабанила в дверь. Долго никто не откликался — видимо, Денис разговаривал с Пеньковым.
Потом Денис все-таки осчастливил меня своим визитом. Вошел, закрыл дверь на ключ, положил его в карман.
— Лис… — улыбнулся он. — Милая Лис, как я рад тебя видеть… Милая Флер де Лис. Ты знаешь, что такое флер де лис? Это полевая лилия в переводе с французского… символ французских королей.