Лови день
Шрифт:
— Что я должен обещать?
— Что ты не утащишь нас в смог, пока ярмарка не закончится!
Он широко улыбнулся.
— Конечно! Мы останемся до конца праздника.
Тут она ответно его обняла — крепко и долго.
Вандар
Ярмарка
Ледяные серые тучи плыли через перевал Форнем, гонимые мощным ветром с океана. Мири тщетно бросала на них возмущенные взгляды. Рядом с ней, облокотившись на перила парадного крыльца, стоял Вал Кон, глядя, как королевская почетная стража шагает к дому от своего временного лагеря. Он тихо вздохнул при виде двух машин в конце подъездной аллеи: любопытные, приехавшие посмотреть на поле боя.
С аллеи послышался знакомый рев — а потом появилась машина Хакана. На ветру развевались зеленые и красные ярмарочные ленты. Стекло со стороны водителя было опущено, несмотря на холод. Из подъезжающей машины доносился голос Хакана, но слов разобрать было нельзя.
— Я сказал, — повторил он, запыхавшись, — что у нас есть хорошие новости и плохие.
— Сначала плохие, — твердо заявила Мири, открывая заднюю дверцу и начиная заталкивать туда корзинку с ленчем, корзинку с обедом и перекусы, которые фру Трелу заставила их взять.
— Всегда, — поддержал ее Вал Кон.
— Ладно. Плохая новость — это что трио «Замковый камень» все-таки не приедет на ярмарку. Они все свалились с пневмонией или еще чем-то. Корреспондент с радио вчера вечером позвонил матери Кем и сказал, что надо найти им замену.
Мири пожала плечами.
— С такой плохой новостью ничему серьезному не сравниться!
Хакан практически не покраснел.
— Ну, вы ведь их не слышали, так что не понимаете… А я так надеялся с ними познакомиться!
Вал Кон кончил укладывать в машину лишние одеяла, выданные фру Трелу, и устроился рядом с Хаканом на сиденье, тревожно поглядывая на большую горячую кружку, ненадежно пристроенную рядом с водителем.
— Тогда, — сказал он, — можешь поделиться с нами хорошей новостью.
— Ладно, — снова повторил Хакан. — Хорошая новость — это то, что они — директора ярмарки — решили устроить конкурс на место, которое должно было занять трио «Замковый камень». Он открыт для любого трио!
Мири пристроилась рядом с Вал Коном, захлопнула дверцу — и автомобиль начал набирать скорость.
Вал Кон смотрел прямо перед собой. Хакан немного подвинулся, чтобы видеть их обоих.
— Ну? — вопросил он.
— Что — ну? — переспросила Мири, и тут же начала качать головой. — Нет. Нет. Ни за что. Ни в коем разе. Я не встану перед…
Вал Кон смеялся, продолжая смотреть вперед.
— Мири, я же слышал, как ты поешь, — это великолепно! — сказал Хакан. — У нас прекрасный шанс выиграть. Нам нужно только придумать хорошее название — я уже подобрал пару — и порепетировать сегодня, после конкурса дуэтов. — Он близоруко прищурился. — Послушай, тебе даже не обязательно много петь, если…
— Нет! — воскликнула Мири. И, ткнув Вал Кона локтем в бок, она добавила на земном: — И перестань смеяться, безобразник!
Но Вал Кон продолжал посмеиваться, не принимая участия в споре, который шел у него над головой всю дорогу до ярмарки.
Мири сердито засунула сложенные газеты под мышку. Они вышли из репетиционной и направились в зал, где проходил конкурс. Проблема была не в том, что ей пришлось слушать, как репетируют Вал Кон и Хакан. Неприятно было слушать тех, кто был вокруг, ловить их замечания — и собирать газеты. Эти двое ушли в свой собственный мирок, который едва соприкасался с Вандаром, и бормотали что-то насчет последовательности номеров и тому подобного, не замечая указующих перстов, взглядов и газет.
В основном это были вчерашние газеты. В каждой рассказывалось о битве, а в четырех или пяти, в том числе в «Королевской газете», были помещены фотографии с церемонии награждения. В других газетах были едва узнаваемые рисунки, и на одном, который превратил ее раздражение в гнев, шрам Вал Кона был самой заметной его чертой.
Снег еще не шел, что, как решила Мири, было небольшим утешением. Она покачала головой. Каким-то образом было решено, что завтра она будет с ними петь, и она даже не могла обвинить в этом решении Вал Кона, который на протяжении всего спора только хохотал. Однако ей еще придется придумать название, поскольку она категорически отвергла те три, которые предложил Хакан: «Перевальное трио» и «Трио фру Роберсун» и «Трио фермы „Дуновение весны“.
— Ветер забери все это, — проворчала она, — и будь я проклята, если…
Трррах!
— Ого! Ну, теперь уж точно снег пойдет! — воскликнул Хакан. А потом он остановился, заметив, что оба его друга застыли на месте, подняв головы к небу.
Взгляд Мири был устремлен в одну точку затянутого тучами неба. Она едва заметно поворачивала голову, следуя за звуком.
— В чем дело? — недоуменно спросил Хакан. — Это же просто гром…
— Тихо! — шикнул на него Кори.
Хакан тоже прислушался. Действительно, гром был какой-то неожиданный. И теперь ясно слышимый грохот удалялся на северо-восток, к перевалу Форнем.
— Странно, — заметил он секунду спустя. — Кажется, будто гром разносится против ветра!
Мири произнесла что-то на языке, которым они с Кори иногда пользовались, разговаривая друг с другом. Она повторила это три раза, все громче, словно читала заклинание:
— Звуковой барьер. Звуковой барьер. Звуковой барьер.
Кори ответил ей на том же языке, повел плечами в этом своем чужеземном жесте и закончил теми же словами:
— Звуковой барьер. — А потом он вздохнул и спросил: — У вас часто бывает такой гром, Хакан? Такой отдельный? Без вспышки молнии?
— Ну, во время снежных буранов несколько раз в год бывает гром. Обычно это значит, что буран будет сильный. Но, кажется, я еще слышу этот… Вы думаете, это ветроворонка? У нас ее не бывало с тех пор, когда я был еще совсем маленький!
— Нет, не думаю, друг мой. Наверное, просто сильный порыв ветра. Я пару раз слышал такой гром… дома. И Мири тоже… Но здесь мы ничего похожего не слышали.
Звук стих. В толпе снова возобновились разговоры, и через несколько секунд одинокий далеко разнесшийся раскат грома уже превратился в необычное воспоминание с ярмарки.