Лови день
Шрифт:
— А это что, Хакан?
«Это» оказалось плоской деревянной коробкой со сдвижной крышкой. Когда они ее открыли, то почувствовали густой терпкий запах, немного напомнивший чай. Внутри оказались лист бумаги и кошель.
«Дорогие Хакан и Кем! — начиналась записка, написанная наклонным плавным почерком Мири. — Простите, что приходится покидать вас, не повидавшись. Пожалуйста, поверьте, что мне уже намного лучше и что я не умру, наверное, еще очень-очень долго, так что посочувствуйте Кори. В коробке лежат деньги, которые мы получили от короля за то, что мы герои. Там, куда мы едем, деньги другие, так что этими пользуйтесь вы. Пожалуйста. Хакан, мне жаль, что мы не смогли закончить последнее выступление. Ты — хороший музыкант и хороший друг. Не забывай, что играть всегда надо для удовольствия. Кем, я тебе стольким обязана! Мне жаль, что мы причинили вам с Хаканом столько хлопот. Спасибо вам обоим за помощь. Передайте фру Трелу, что мы ее больше не побеспокоим. Мы вас любим. Мири».
Дальше было несколько пустых линеек, а потом острым почерком с обратным наклоном:
«Будьте оба здоровы и радостны. Мы будем по вам скучать и часто вас вспоминать, с любовью. Пусть для вас обоих музыка никогда не смолкает. Кори».
Вот и все. Кем сморгнула слезы и подняла взгляд от письма. Хакан обходил прямоугольное углубление, внимательно глядя во все стороны. Она подошла к нему:
— В чем дело?
Он указал ей на нетронутую поверхность снега, простиравшуюся во все стороны.
— Разбега не было, — сказал он. — Кори поднял свой летательный аппарат прямо вверх!
Она заглянула ему в лицо, потом осмотрела снег, небо над головой — и снова обеспокоенно посмотрела на него:
— Разве такое возможно, Хакан?
Он начал было что-то говорить, а потом вдруг закрыл рот и долго молча смотрел на нее. А потом прижал ее к себе и уткнулся лицом в ее волосы.
— Нет, — прошептал он. — Невозможно.