Чтение онлайн

Видимо, побасенка о «могущественном» заклятии была рождена доблестными борцами со злом, инквизиторами и иже с ними, из-за полного бессилия. Ведь соваться в подобную вольницу решались только выжившие из ума бродячие рыцари. Отчего неудивительно, что их число в последнее уменьшалось с той же скорость, с которой по всему Материку возникали подобные злачные местечки.

Стражи гор без проволочек впустили внутрь. Едва привыкнув к неверному свету факелов вдоль стен пещеры, приезжий столкнулся нос к носу со здоровенным детиной. Судя по смуглому цвету кожи и выпирающим нижним клыкам, тот являлся отпрыском орочей крови, столь редкой теперь и всегда изрядно разбавленной человеческой.

— Чего надо здесь? — хрипло рявкнул детина, распространив вокруг удушливый запах чеснока, несомненно съеденного недавно для сокращения возможного общения со всеми, кому вздумается явиться в столь поздний час.

— Не твое дело, зубастый. Говори правила здешние и не испытывай моё терпение, — пресек попытки дознания красноволосый, озадачив стража своим диковинным голосом.

— Та-ак, — протянул детина, поигрывая в руке увесистой дубиной. Но, ничего не найдя добавить, буркнул, что проливать сегодня кровь лучше не стоит, и дал отмашку пропустить.

В вольницах с правилами было туго, особенно для охраны. Так как непонятно было, кого они должны охранять, толи обитателей от приезжих, толи наоборот. Большинство местных сами могли за себя постоять, а поединки случались почти ежедневно. Запрещались только драки группа на группу числом более десятка участников с каждой стороны. Впрочем, основной заботой у стражей были гнездовья выверн в высоких сводах. Эти твари могли хорошо послужить при обороне расположенной среди пещерных озер цитадели, но они нуждались в прокорме, чтобы с голодухи не пожрали народ. Поэтому поиск пропитания по большей части и был основным занятием стражи, а именно: собирание тел тех, кого в потасовках насадили на клинок, или же тех, кого прикончила цинга. До старости здесь мало кто доживал.

Узкий ход вывел красноволосого к круто спускающейся вниз дороге. Внутри невероятного размера пещеры помещалась высокая, под самый свод, крепость с отвесными стенами, уходящими вверх и распускающихся там, словно цветок, лепестками башен, нависая над фортификацией. Цитадель так и называли «Каменным Цветком», а вокруг небольшого островка, среди озер тухлой воды, где та помещалась, лепились вкривь да вкось жилища тех, кого нелёгкая занесла на окраину мира: гноллы, крысолюды, полукровки всех мастей и человекоящеры. Последние в большинстве своем оказывались беглыми каторжниками с Острова Туманов. Что объясняло их нахождение в такой дали от родного острова.

У входа, откуда шагал приезжий, располагалось людское поселение. Если так можно было назвать выстроившиеся вдоль улицы несколько хибар, у каждой из которых стояли матери и дочери и продавали себя — эхо недавно отмененного закона в Феларе о «меченных». Падших женщин в этом людском королевстве клеймили, и дальнейшая их судьба была незавидна. Впрочем, такая же участь постигала воров и убийц. Пусть закон отменен, но всякое напоминание о нем с глаз долой!

Это было воистину обиталище «меченых». Они жили здесь целыми семьями, а отличить их всегда можно было по стигмам* на лицах. К ним относились с пренебрежением. Однако, даже вооруженный до зубов рослый гнолл, когда проходил здесь, поджимал свой хвост. Укромных уголков для того, чтобы вспороть брюхо и обобрать до нитки среди хибар было в достатке.

Красноволосый примерно знал, куда ему следует двигаться, поэтому не особо озираясь поспешил пройти опасное место под дружный хор предложений продажной любви.

— Карнаж? — раздалось со спины.

Красноволосый обернулся и тут же выругался за такую оплошность. Перед ним стояла полуэльфка в старомодных обносках, с вульгарно накрашенным лицом и плохо расчесанными светлыми волосами, спадавшими на глубокое декольте.

— Вы ошиблись, — голос, прозвучавший странным для стража у входа, стал, к тому же, холодным и немного хриплым.

Из-под полей шляпы не было видно, как нахмурились огненные брови, а зрачок золотых глаз заполонил всё пространство меж век.

— Извините, — прошептала проститутка и отвернулась.

Карнаж зашагал дальше. Зрение обострилось до предела, отчего с глазами и произошла подобная метаморфоза. Смешанная кровь эльфов и жителей Ран’Дьяна частенько давала хорошее преимущество в плохо освещенных местах. Красноволосый полукровка конечно же узнал окливкнувшую его девушку, но теперь это не имело значения. Куда более его беспокоило, что узнали его. И он снова ругал себя за то, что обернулся. Недаром в переулке, когда эта дура сказанула его имя, шмыгнул крысолюд. Подлое племя отличалось известными повадками, а цель визита Карнажа могла заинтересовать не только этих горбатеньких грызунов, ходящих на двух лапах, но и куда более серьезных лиц.

Красноволосый рассудил, что следует поспешить, иначе он рисковал не успеть добраться до обиталищ чародеев у подножия стен «Каменного Цветка». Там у него намечалось одно выгодное дельце с заезжей чернокнижницей.

Запах сырости усилился, когда он подошел к выдолбленной в скале лестнице. Рядом на сваях громоздилась таверна. Из окон бил яркий свет и доносились крики, клацанье кружек и попытки сыграть на каком-то, видимо, изрядно покалеченном струнном инструменте.

— Если они и соберутся напасть, то только здесь, — хрипло произнес себе под нос Карнаж.

Действительно, более удачное место найти вряд ли бы удалось, так как до каменных лестниц ведущих к башням у цитадели было рукой подать, а шум из таверны приглушил бы возню схватки.

Едва полукровка остановился, как сзади послышались торопливые шаги. Красноволосый метнулся в сторону — о камень недалеко от того места, где он стоял, звякнуло что-то металлическое и отлетело, бултыхнувшись в пруд. Крысолюд потянулся своими длиннющими лапами к голенищу сапога за вторым ножом, оглядываясь в поисках стоявшего перед ним красноволосого. Где-то сбоку хлопнула ткань плаща, в следующее мгновение наброшенного на голову крысолюда. Тот начал беспорядочно кромсать перед собой воздух. Полукровка отпрыгнул. Появился второй грабитель: человек с длинным ларонийским кинжалом в руке, в легкой кольчуге и стигмой убийцы на небритой щеке. Это наводило на мысль, что двое было далеко не простым ворьём, обитавшее здесь в изобилии. Скорее заезжее ворьё, из городских гильдий.

Карнаж стоял перед ними, сгорбившись и держа обе руки за спиной на рукоятях оружия. Его черная с петушиным пером шляпа валялась под ногами, кроваво-красные волосы спадали на лицо, скрывая частично глаза. Из-за высокого стоячего воротника короткой ран’дьянской куртки был виден оскал белых зубов, перекосивший треугольное сухое лицо с белым шрамом под левым глазом.

Человек в кольчуге прищурился: из-под расстегнутой на груди куртки полукровки блеснул медальон с крупным рубином в золотой оправе.