Чтение онлайн

Подул ветер, раскачивая кроны деревьев. Сквозь шум листвы донеслось карканье ворона и звон колокольни феларской миссии неподалеку. Шрам потер глаза — нет, ему не почудилось: по берегу прямо к нему шёл огромный черный как смоль пёс. Хоть руки и ноги чернокнижника отказывались слушаться, но он не паниковал. Бессмысленно скидывать путы pishogue*. Когда-то он лично наладил устойчивую связь с потусторонними явлениями Бездны для собственной пользы. Ведь там, за гранью мироздания, обретались многие, кто обладал незаурядными познаниями в области колдовства. Те, кого принято считать объектами суеверий простых смертных — разношерстное сборище существ из слишком близких миру плоскостей и измерений, как своего рода тонкой прослойки, предбанника Бездны.

Собака приблизилась на расстояние тринадцати шагов, села и заскулила протяжно и жалостливо. Что-то слишком громко в этот раз… Шрам не без смятения вслушивался в эту песню, ведь подобное наваждение в конце концов к тому и устремляло рассудок любого чернокнижника, ищущего прорицания или знака судьбы.

На месте глаз у черного пса зияли пустые впадины, из которых струились тонкие ручейки крови. Он прервался ненадолго, потом снова протяжно завыл, на этот раз заставив, казалось, сам окружающий воздух дрожать.

По спине Шрама невольно пробежал холодок — грим*сулил плохое предзнаменование. Собака увязалась за чернокнижником еще от кладбища возле Швигебурга. Сначала маг подумал, что это обычная дворняга, которая шатается за путниками и попрошайничает. Но, когда для верности поинтересовался у прохожих, видят ли они пса, все, как один изумленно таращились на пустой тракт и недоуменно вертели головой.

Шрам протянул руку и потрепал за ухом улегшееся у его ног животное. Полночный гость полежал немного, затем поднялся и медленно, на подгибающихся лапах захромал, жалобно поскуливая, к черной морской глади. Не потревожив её покоя, грим продолжил медленно брести, погружаясь, словно в складки прозрачного шелка. Маг с вновь возникшим смятением наблюдал, как пес исчез в Покинутом Море, покорно возвращаясь в Бездну…

Постепенно, сначала будто издалека, но потом всё ближе и ближе, вернулись звуки близкого города, последние удары церковного колокола и плеск волн. Перед магом стояла в нерешительности фигура, закутанная в накидку с надвинутым на лицо капюшоном. Незнакомец некоторое время явно собирался с духом под недружелюбным взглядом Шрама и, наконец, решившись, произнес:

— Рад приветствовать! Я искал с вами встречи, сударь. Мое имя — Кеарх, я из гильдии воров Швигебурга и хотел бы…

— С чем и поздравляю, — перебил его маг, — а теперь убирайся!

Чернокнижник прикоснулся к медальону, висящему у него на шее, и исчез. Через мгновение сильваниец увидел его силуэт в шагах тридцати от прежнего места. Эльф решил проявить настойчивость и последовал за Шрамом, пусть даже тот мог своими заклятиями фазового перемещения дать фору леприкону. Воспоследовавшая «погоня» длилась добрых полчаса, но, в конце концов, упорство Кеарха принесло свои плоды. Старик пребывал в подавленном настроении после увиденного и быстро сдался, наконец, выслушав настырного просителя, который продемонстрировал ему специальную метку для таких случаев.

Когда Шрам снял повязки с лица эльфа, то искренне удивился следу от проклятого клинка, который почитал уничтоженным каким-нибудь усердным сбиром из инквизиции или, на худой конец, оголтелым паладином. Они, являясь верными и недалекими прислужниками церкви, не раз крушили многие подлинные шедевры колдовского и кузнечного искусства, ведь ограниченное сознание не воспринимало ценность подобных артефактов. Чернокнижник цокнул языком, по достоинству оценив и удар, и мощь заклятия лезвия, после чего скорбно изрек:

— Увы, останется уродливый шрам. Вот и ты получил одну из тех регалий судьбы, которые часто носят, как свидетельство непростого наживного опыта. Только меньше повезло с тем местом, где она появилась. Я тут мало чем могу помочь, но, по крайней мере, рана затянется. Впрочем, о делах где попало не беседуют. Ты устроился на ночь у мэтра Николауса?

— По правде сказать не успел, — Кеарх готов был провалиться на месте, ведь подобный просчет мог дорого ему обойтись. Найти ночлег после полуночи было делом не сказать, что простым, но вызывало подозрения и кривотолки. Особенно в Фивланде, где всякий добропорядочный странник заботился о таких вещах заранее, иной раз посылая с кем-нибудь вперед весточку для мэтра, если не поспевал затемно.

— Однако! При таком-то роде деятельности? Тебе что, мало одного шрама? — изумился маг. — Ладно, прошу за мной. Думаю, в одной комнате переночевать сможем. Заранее предупреждаю, мои услуги стоят недешево, а должников я не оставляю в покое. Никогда.

К тому времени, когда обоз, с которым прибыли Карнаж, Скиера и Филин остановился у порога гостиницы, в заведении «У мэтра Николауса» уже вовсю клацали пивные кружки и скрипели от натуги дубовые стулья под седалищами не отличавшихся субтильностью телосложения постояльцев.

Не смотря на все протесты Филина, «ловец удачи» силком усадил того в повозку, а осла продал тому купцу, который вез в этой повозке товары в Лангвальд. Он даже пообещал присматривать за обозом, хотя действительно «присматривать» осталась только полуэльфка, а сам Феникс решил положить конец преследованию Кеарха, рыская по дороге, как голодный волк, пока двое спутников были в относительной безопасности среди купцов, для надежности сбившихся в большой караван.

Когда троица вошла внутрь, ужин был в самом разгаре. В центре залы, окруженной столами, парила в необычайном своей веселостью танце полуэльфка с черными, как крыло ворона, длинными волосами. Угольки её огромных глаз сверкали, словно звезды в ночи, когда она кружилась с бубном под восхищенными взглядами зрителей.

Мэтр Николаус исправно наливал пива и следил, чтобы поварята были расторопнее и вовремя подносили жаркое еду.

Когда танец закончился и в воздух поднялся одобрительный гвалт, полуэльфка обворожительно улыбнулась публике и отошла передохнуть к столу, за которым сидел, взвалив на ноги, бард. Рядом с кружкой доброго лангвальдского стаута лежала широкополая шляпа со срезанной тулей — такие носили раньше в Южном Феларе, а рядом с ней соседствовала редкостной красоты лютня. Когда полуэльфка приблизилась, бард спустил ноги и усадил её на колени. Их губы слились в нежном поцелуе под завистливыми взглядами собравшихся.