Чтение онлайн

Заклинание забвения было так хитро составлено, что уцелевшие среди бесчисленных жертв войны могли сами выдумывать объяснения и заполнять пустоту внутри, созданную осознанием лишь того голого факта, что их родных больше нет среди живых. Возможно, Кейтинимон считал, что Кантеверел умер от внезапного припадка во время визита в свои западные поместья или что его жизнь оборвала болотная лихорадка, когда он путешествовал по влажному югу. Так или иначе, это было что угодно, кроме правды.

Кейтинимон ловко обращался с луком. Каки третий из участников, высокий лесничий с лицом ястреба, Ризлейл из Мегенторпа, который, как и Престимион, учился искусству стрельбы из лука у знаменитого графа Камбы Мазадонского. Зрители оживились, когда вперед вышел следующий участник, так как он был одним из двух лучников, не принадлежащих к человеческому роду, да еще су-сухирисом — представители этой странной двухголовой расы лишь недавно начали массовое расселение по Маджипуру. Объявили его имя: Габин-Бадинион.

Разве может точно прицелиться существо с двумя головами? А что, если головы разойдутся во мнениях насчет правильного положения лука? Но перед Габин-Бадинионом такая проблема явно не стояла. С ледяным хладнокровием он метко послал свои стрелы во внутренние кольца мишени и в знак признательности за аплодисменты коротко кивнул зрителям двумя головами.

Теперь настала очередь Престимиона.

Он взял с собой большой лук, который подарил ему граф Камба, когда Престимион еще был мальчиком, — лук настолько тугой, что немногие из взрослых мужчин могли его натянуть, в то время как Престимион управлялся с ним на удивление легко. В сражениях гражданской войны он поразил стрелами немало врагов, но предпочитал все же соревноваться в мастерстве стрельбы из лука, а не отнимать жизни у достойных людей!

Выйдя на линию стрельбы, Престимион, как и все предыдущие лучники, поклонился властителям планеты, которые наблюдали за состязаниями. Первым он приветствовал понтифекса Конфалюма, сидевшего на огромном троне из дерева гамандрус в центре трибуны, которая протянулась вдоль правой стороны площади Вильдивара.

Церемония выбора понтифексом нового короналя, была по сути церемонией усыновления, следовательно, по обычаю Маджипура, Престимиону теперь подобало считать Конфалюма своим отцом — его родной отец давно уже умер, — и относиться к нему с должной почтительностью.

Следующий почтительный поклон Престимиона был адресован матери, принцессе Териссе. Она сидела на таком же троне на левой трибуне вместе со своей предшественницей на посту Хозяйки Острова Сна леди Кунигардой. Затем Престимион повернулся и поклонился своему собственному пустующему месту на третьей трибуне — в знак признания величия короналя, величия самой должности, а не человека.

Затем он крепко сжал в руке лук графа Камбы — лук, который он так долго берег. Для Престимиона было большим горем то, что добросердечный, всегда веселый Камба, этот непревзойденный мастер стрельбы из лука не принимает сегодня участия в состязании. Но Камба был одним из тех, кто связал свою судьбу с узурпатором Корсибаром и вместе со столь многими храбрыми воинами погиб у Тегомарского гребня. Чары магов заставили забыть о войне, но они не могли вернуть к жизни павших воинов.

Престимион некоторое время молча и неподвижно стоял на линии стрельбы. Он часто проявлял импульсивность, но никогда в тот момент, когда видел перед собой мишень. Прищурившись, он вглядывался в нее, пока наконец не достиг состояния полной сосредоточенности. Тогда он поднял лук и прицелился.

— Престимион! Престимион! Лорд Престимион! — раздались со всех сторон приветствия сотен зрителей.

Престимион слышал этот оглушительный рев, но для него он не имел сейчас значения. Важно было настроиться на выполнение конкретной задачи. Какое наслаждение таилось в этом искусстве! Не так уж важно послать стрелу в полет, важно сделать это с непревзойденным мастерством, идеально, чего бы это ни стоило, — ах, какое это счастье!

Он улыбнулся, выпустил стрелу и наблюдал, как она летит прямиком в сердце мишени, пока не услышал радующий слух глухой удар, когда она глубоко вонзилась в цель.

— В этом ему нет равных, правда? — спросил Навигорн Гоикмарский, сидящий вместе с группой высокопоставленных военных в одной из лож на стороне короналя. — Это несправедливо. Ему следовало бы остаться на своем месте и дать кому-то другому завоевать титул лучшего лучника, хоть раз. Не говоря уже о том, что участвовать в Играх в честь собственной коронации едва ли можно считать проявлением хорошего вкуса.

— Чтобы Престимион усидел на месте и позволил выиграть другому? — откликнулся Великий адмирал Гонивол Бомбифэйлский, суровый мужчина с черной бородой и низко спускающимися на лоб густыми черными волосами. Он посмотрел на Навигорна с выражением, которое должно было означать улыбку, хотя посторонний мог принять его за недовольную гримасу — Это не в его характере, Навигорн. Престимион производит впечатление порядочного и хорошо воспитанного человека, да он такой и есть, но он любит побеждать — разве не так? Конфалюм разглядел в нем эту черту, когда он был еще мальчиком. Вот почему Престимион так быстро вознесся в иерархии Замка.

И вот почему он сегодня стал короналем Маджипура.

— Посмотрите же! Никакого стыда! — воскликнул Навигорн, когда Престимион второй стрелой расщепил первую, но в его голосе звучало больше восхищения, чем порицания. — Я знал, что он снова, как и всегда, проделает этот фокус.

— Со слов моего сына я понял, — заметил принц Сирифорн, — что Престимион сегодня не борется за первенство, а участвует лишь из спортивного азарта.

Он просил судей не вести счет его очкам.

— А это означает, — кисло проговорил Гонивол, — что победитель, кем был он ни оказался, должен понять, что он лучший лучник на этом поле после Престимиона.

— Что несколько омрачает славу победителя, вам не кажется? — спросил Навигорн.

— Мой сын Глейдин сказал то же самое, — заметил Сирифорн. — Но вы не щадите этого человека. Либо он соревнуется и, весьма вероятно, выигрывает, либо дисквалифицирует себя и таким образом бросает тень на победителя. Так что же ему делать? Передайте мне вино, пожалуйста, Навигорн. Или вы собираетесь выпить все один?

— Извините. — Навигорн передал ему флягу.

На поле Престимион под одобрительный рев толпы продолжал демонстрировать свое необычайное искусство стрельбы из лука.

Могучий, черноволосый, всегда уверенный в себе Навигорн наблюдал за стрельбой Престимиона с одобрением, лишенным зависти. Он ценил мастерство, в чем бы оно ни проявлялось. И от всей души восхищался Престимионом Несмотря на свой величественный и внушительный вид, сам Навигорн никогда не стремился к королевскому трону; но ему нравилось находиться у источника власти, а Престимион вчера сказал, что сделает его членом нового Королевского совета.

Это стало неожиданностью для Навигорна.

— Мы с вами никогда не были близкими друзьями, — сказала ему Престимион. — Но я ценю ваши личные достоинства. Нам нужно узнать друг друга получше, Навигорн.