Чтение онлайн

— Леди Тизмет дожила до осознания своей ошибки и доказала свое искреннее раскаяние, — холодно ответил Престимион. — Санибак-Тастимуна постигла кара на поле боя, он пал от руки Септаха Мелайна. Кореибар был просто глупцом; так или иначе, но и он мертв.

Из всех заговорщиков только ты остался в живых и можешь теперь задуматься над глупостью, порочностью и позорной никчемностью вашего мятежа. Подумай над этим теперь. Тебе предоставлена такая возможность.

— Глупость, Престимион? Порочность? Никчемность? — Дантирия Самбайл громко и задорно расхохотался. — Это твоя глупость, и величайшая глупость к тому же. Порочность и никчемность — это также относится к тебе. Ты говоришь о мятеже? Это ты поднял мятеж, а не Корсибар. Это Корсибар был короналем, а не ты. Его короновали в этом самом Замке; он сидел на троне! А ты и твои приспешники пожелали поднять против него восстание ценой стольких жизней, что и сказать страшно!

— Ты так считаешь?

— Это всего лишь правда.

— Я не стану спорить с тобой о юридических тонкостях, Дантирия Самбайл. Ты знаешь не хуже меня, что сын короналя не наследует трон отца. Корсибар просто захватил власть при твоей поддержке, а Санибак-Тастимун при помощи колдовского гипноза одурманил старого Конфалюма, чтобы заставить его согласиться.

— И для всех было бы лучше, Престимион, если бы ты оставил все как есть. Корсибар был идиотом, но добрым и простодушным человеком, который правил бы должным образом или по крайней мере не мешал бы тем, кто знает, как это делать. А ты, твердо решивший поставить свое клеймо на каждую мелочь, решивший в своей жалкой, мальчишеской манере стать великим короналем, которого запомнит история, приведешь всю планету к катастрофе и уничтожению, постоянно мешая…

— Хватит, — перебил Престимион. — Мне совершенно ясно, как тебе хотелось управлять планетой. И я посвятил несколько тяжелых лет моей жизни, чтобы по-твоему не случилось, — Он покачал головой. — Ты совсем не чувствуешь раскаяния, Дантирия Самбайл?

— Раскаяния? В чем?

— Хороший ответ. Ты сам вынес себе приговор.

И поэтому я считаю тебя виновным в государственной измене и приговариваю тебя…

— Виновным? А как насчет суда? Где мой обвинитель? Кто выступает в мою защиту? Где присяжные?

— Я — твой обвинитель. Ты предпочел не выступать в собственную защиту, и никто не выступит. Также нет необходимости в присяжных, хотя я мог бы позвать Септаха Мелайна и Гиялориса, если пожелаешь.

— Очень забавно. И что же ты сделаешь, Престимион, — прикажешь отрубить мне голову перед толпой на площади Дизимаула? Так ты наверняка попадешь в исторические хроники! Публичная казнь — первая за сколько лет? За десять тысяч? Вслед за ней, конечно, разразится гражданская война, так как разъяренный Зимроэль поднимется против тирана-короналя, который посмел казнить законного и помазанного прокуратора Ни-мойи за преступления, которые не в состоянии назвать.

— Да, мне следовало бы казнить тебя и наплевать на последствия, Дантирия Самбайл.. Но у меня другие планы. Мне недостает необходимого для этого варварства, — Престимион бросил на Дантирию Самбайла пронизывающий взгляд. — Я прощаю тебе те страшные преступления, в которых ты повинен. Однако ты навсегда лишаешься титула прокуратора и всякой власти за пределами своего поместья, хотя я оставляю тебе твои земли и состояние.

Дантирия Самбайл смотрел на него из-под полуопущенных век.

— Какой ты добрый, Престимион!

— Это еще не все, братец. Твоя душа — бездонный колодец, полный ядовитых мыслей. Это надо исправить, и мы это сделаем, прежде чем я позволю тебе покинуть Замок и вернуться домой, за море. Мондиганд-Климд, как ты думаешь, можно так изменить мозг человека, чтобы сделать его более благожелательным?

Избавить его от гнева и ненависти, как мы только что лишили его титула и власти, и отправить его на свободу более порядочным человеком?

— Ради всего святого, Престимион! Лучше бы ты отрубил мне голову, — завопил Дантирия Самбайл.

— Да, думаю, я смогу это сделать, милорд.

— Хорошо. Тогда принимайся за дело, и как можно быстрее. Сотри воспоминания о гражданской войне, которые только что восстановил, теперь, когда он увидел, что натворил и чем заслужил вынесенный мною приговор, а потом делай что нужно и преврати его в существо, достойное жить в цивилизованном обществе. Я очень скоро отправлюсь в путешествие, чтобы посетить Перитол, Стрэйв и еще несколько городов Горы. Я хочу, чтобы этот человек стал безвредным.

А когда я вернусь, Дантирия Самбайл, мы еще немного поболтаем, и если я решу, что можно рискнуть отпустить тебя на свободу, то ты наверняка выйдешь на волю. Разве я не добр к тебе, братец? И к тому же я твой милосердный и любящий родственник.

Строго говоря, это не было большим торжественным шествием. Такое шествие потребовало бы от него появиться перед народом в самых отдаленных уголках государства, не только в городах Алханроэля, но и на других континентах, в местах, о которых он имел лишь самое смутное представление: в Пидруиде, Нарабале, Тиломоне на дальнем побережье Зимроэля, в Толагае и в Нату-Горвину в жарком Сувраэле. Полное шествие заняло бы долгие годы. Слишком рано в начале царствования покидать Замковую гору на столь длительное время.

Нет, не пышное шествие — всего лишь официальный визит в некоторые из соседних городов. Но поездка была, несомненно, торжественной, и программа ее — сравнительно обширной. Корональ выехал через врата Дизимаула и двинулся вниз по Большому Калинтэинскому тракту в первом из длинной цепочки нарядных королевских экипажей. С ним отправились его братья, Абригант и Теотас, половина высших чиновников из его молодого правительства, Великий адмирал Гиялорис, советники Навигорн Гоикмарский и Белдитан, младший из Гимкандэйлов, Иеган из Малого Морпина и родственник Септаха Мелайна Дембитав, герцог Тидиасский, и многие другие. Сам Септах Мелайн остался в качестве регента в Замке: сочли, что лучше не оставлять Замок совсем без правителей, даже на несколько недель.

Престимион собирался остановиться в одном из городов всех пяти колец Горы. Мэров принимающих городов, конечно, известили за несколько недель, ибо им предстояло нести сокрушительное бремя расходов по обеспечению короналя и его свиты жильем и соответствующими развлечениями.

Малдемар среди Высших Городов был на особом положении. Это был родной город Престимиона, где он мог переночевать в своем большом родовом поместье, поохотиться на сигимойнов и билантунов в собственном охотничьем заповеднике, обнять верных слуг, которые служили еще его родителям и дедушке с бабушкой. Добрые жители Малдемара, для которых он был не только короналем, но их принцем и другом, пришли выразить ему свое почтение. Здесь он тихо попробовал выяснить у управляющих и дворецких, не было ли в последнее время каких-нибудь проблем с работниками. Ему ответили, что действительно происходит нечто странное: люди жалуются на то, что забывают самые обычные и не совсем обычные вещи, и случались даже серьезные происшествия, приступы тревоги и даже отчаяния, граничащие с безумием. Но это быстро проходит, сказали Престимиону, и не стоит сильно тревожиться по этому поводу.