Лирика
Шрифт:
Прозреваю железный скелет постигаю его но понять
не могу
Отчего он вступает в меня во владенье вступает
как некая дальнаяя вспышка
Слышу звук бытие постигаю двух шлемов совсем
одинаковых внемлющих мне
Копья четкою тенью своей утверждают меня
в пониманье нечеткости слов
И невнятных двустиший все время скользящих в уме
Я внимаю биенью сердец тех героев которые мне
воздадут по заслугам в грядущем
И в неверности чувств натыкаюсь опять на себя
и на прежние спазмы
Той же выцветшей пыли того лее оружья
свидетельства прежних эпох
В этот зал я вступаю в большой и пустой
в миг заката
И безмолвия он удивительно сходен
с устройством души
Он расплывчатый пыльный и эхо шагов здесь
так странно звучит
Словно эхо которое слышно в душе если шаг
не поспешен
В окна грустные смотрит тускнеющий свет
И бросает на темные стены неясные тени
Этот зал и пустой и просторный конечно душа
А движение воздуха пляска пылинок всего только
мысли
Да овечья отара печальная вещь
И поэтому даже не нужно при мысли о том кто ушел
вспоминать про другие печали
Ибо так получилось поэтому что получилось
то истиной стало
И поэтому все что печально отныне
с овечьей отарою схоже
Несомненно как раз потому повторяю что овцы
и вправду печальны
Я ворую момент удовольствия ценную вещь получая
Лишь за несколько малых кусочков металла.
Подобная мысль не трюизм не банальность
Ибо я не считаю возможным кусочки металла
и что-то другое считать за единое нечто
Если б взял я латунь предположим и стала она
артишоком
С удовольствием я бы послушал когда бы хоть
кто-то попробовал истолковать происшедшее
Подсказал бы возможность не думать откуда берется
и что и зачем
Я утратил бы страх что однажды пойму
Что мои размышленья о разных предметах вполне
беспредметны
Что позиция тела способна нарушить его равновесье
И что сфера не тело поскольку бесформенна
Если все это так и позиция вызовет звук
Я обязан считать что и звук не считается телом
Но тому кто постиг интуицией звука бесплотность
Бесполезны мои заключенья и даже вредны
ибо им не поверят
Если я вспоминаю что люди бывают которые могут
играя в слова сообщать им духовность
А для этого часто смеются и многое могут сказать
обо многом
Доставляя себе удовольствие и находя обаянье
в игре циркового паяца
И тревожатся если на их облаченье пятно попадет
от прованского масла
Я считаю счастливым себя ибо столько вещей
для меня непонятны
Я в искусстве любого рабочего вижу рожденье
незнаемой вещи
Потому что искусства не знаю но вещь осязаю
А рабочий затем и рабочий что знает искусство
Мой физический облик причина моих огорчений
Я же знаю что вещью являюсь а значит и прочие
вещи мне тоже подобны
Я же знаю что вещи другие как впрочем
и я полагаю что я это общая вещь
Я не думаю но полагаю что думаю так
И такая манера себя представлять облегчает
мне жизнь
Я аллеи люблю тополей городских и тенистых кривых
По которым приятно шагать озираясь вокруг
Созерцая деревья и радуясь взглядом без ясной
причины
Ибо эти аллеи врата в беспредельную сущность мою
Неизменны аллеи они вызывают всегда удивленье
во мне
Сколько раз ни меняю свои ощущенья и вкусы
Но они постоянно находят возможность меняться
в согласье со мной
Я не знаю о них ничего правда знаю хоть то что
не знаю
Постиженье поэзии это условие жизни
Я не чувствую впрочем поэзии в ней ничего
не понять
Потому вероятно что к жизни условной не годен
А когда бы сумел понимать то пришлось бы менять
всю структуру свою
Ведь в поэзии главное знать что она непостижна
Есть немало прекрасного что безусловно прекрасно
Но порывы души красотой воплощаются в вещи
И откуда нам знать изначальную их красоту
Если вижу шаги значит вижу всего лишь шаги
Равномерные столь же как если бы я в них нашел
Утверждение факта того что они равномерны
И отсутствие их говорило бы лишь об обратном
Значит надо бы чувства предмета не числить обманом
Что души лишено то лишь видит и слышит иначе
Но сие допустить неудобно и как-то бестактно
Если волю являя мы можем застыть замолчать
То из этого следует только бездушность предметов
А не слишком ли прост и бессвязен подобный подход?
Мы должны допустить да и выбора в общем-то нет
Что коль скоро мы можем не двигаться
не разговаривать но оставаться собой
То в предметах лишенных души есть такая же воля
Если я одинок и хоть кем-нибудь стать ненадолго
обязан
И спиралями кружится вихрь неизвестных предметов
То что я говорю далеко не прием красноречья