Лирика
Шрифт:
Я, как все, обречен от рожденья иметь недостатки
и делать ошибки,
Но не эту ошибку - желанье понять слишком много,
И не эту ошибку - желанье понять одним разумом
только,
И не тот недостаток - желать, чтобы в жизни
Было нечто такое, что не было б жизнью.
x x x
Строить догадки о том и о том - это я тоже умею.
В каждой вещи есть нечто, которое есть ее суть,
И оно-то и делает вещи живыми.
В растенье мы его видим глазом невооруженным
этакой крохотной нимфой.
В животном - оно существо, притаившееся в глубине.
В человеке - это душа, существующая с ним вместе
неразделимо.
В богах оно, это нечто, имеет те же размеры,
И пространство оно занимает то же, что тело.
Это и есть их тело.
По этой причине мы говорим, что боги бессмертны.
Боги не состоят из души и тела.
У них есть одно лишь тело, и они совершенны.
Тело для них - душа,
И сознанье их - в их же божественной плоти.
x x x
Кто знает, это, быть может, мой день последний.
Приветствуя солнце - оно восходило справа,
Прощаться с ним не стал, говоря этим как бы,
Что видеть его мне было всегда приятно.
– - [ РИКАРДО РЕЙС ] =======================================
x x x
Сплети мне венок из роз,
Из вьющихся роз венок
Ароматный
Из роз, что столь быстротечны
И на челе увядают
Так скоро!
Сплети мне венок из роз
И быстровянущих листьев.
И только.
x x x
С небосвода скрылась упряжка Феба.
Пыль, что поднялась от копыт квадриги,
Затянула легкой прозрачной дымкой
Даль окоема;
Слышится звучанье свирели Пана,
В воздухе недвижном струятся трели,
Горестно и сладостно отпевая
День уходящий.
Полная печали, для ласк созревшая
Жница златокудрая знойной нивы,
Ты невольно ловишь напев далекий,
Шаг замедляя,
Внемлешь древней флейте лесного бога,
Песне, что доносит вечерний ветер,
Но я знаю - думаешь о богине
Пенорожденной;
И смятенье в сердце плывет волнами,
Твое лоно млеет в истоме сладкой,
А свирель чуть слышно поет, смеется
Словно сквозь слезы.
x x x
Лидия, сядем рядом, будем следить за теченьем
Вод речных, постигая, как утекает жизнь,
Как недолго осталось, руки сплетая, сидеть нам.
(Соединим же руки.)
Скоро, большие младенцы, мы поймем, что бесследно,
Безвозвратно уходит жизнь и уносит радость,
В дальнее море стремясь к подножью всесильного Рока,
Что даже дальше, чем боги.
Разъединим же руки, чтоб после тоской не томиться.
Будем любить или нет - все равно мы пройдем,
Словно воды реки. Но лучше пройти свой путь,
Ни о чем не жалея.
Без любви и вражды, распаляющих душу,
Без страстей и страданий, возбуждающих голос.
Даже любя и страдая, река продолжала бы течь
В извечном стремленье к морю.
Лидия, мы ведь могли бы, если бы пожелали,
В ласках свиваться, сливать в лобзаньях уста,
но лучше
Любящим рядом сидеть, смотреть, как река бежит,
Слушать журчанье струй.
Лучше цветы срывать - ты приколи их на грудь;
Пусть аромат их тонкий слышен только мгновенье,
В это мгновенье мы, язычники простодушные,
Не верим в небытие.
Вспомни цветы, когда во тьму сойду я, - иначе
Память твоя обо мне будет саднящей и горькой,
Ибо мы рук не сплетали и не сливали уст,
Мы были подобны детям.
Если же раньше меня ты обол уплатишь Харону,
Память не муча, я вспомню их аромат и сразу
Берег увижу речной и тебя, язычницу грустную,
С букетом цветов на груди.
Даже знать, что опять цветы распустились
В бесконечных садовых аллеях, довольно,
Чтобы жизнь показалась нам
Светлой и легкой.
От любого усилья наши слабые руки
Сбережем и удержим, чтобы случайно
Не поддаться ему,
И жизнь проживем,
Отвергая избыток страданья и радости
И по каплям смакуя прохладу мгновений,
Что прозрачней воды
В узорчатой чаше,
Принимая от блеклой жизни лишь розы
Мимолетные, да улыбки неясные,
Да бегущих мгновений
Поспешные ласки.
Легок груз наших рук, ибо мы, непричастные
К сокровенному знанью, уносим с собою
Из того, чем мы были,
Лишь самое лучшее,
Чтоб потом, когда пряжу кончать будут Парки,
В белой немощной старости было что вспомнить
Перед скорою встречей
Со скорбной ладьею,
На которой нам плыть через темную реку
К девяти кругам безмолвного ужаса,
В ненасытное чрево
Владений Плутона.
Ничего в руках не держи,
Ничего не храни в душе,
И когда тебе в руки вложат
После смерти последний обол,
Растворятся твои ладони
И уронишь из них пустоту.
Где найдешь ты царский венец,
Чтобы Атропос не отняла?