Чтение онлайн

это наш единственный дар.

x x x

В тусклом свете сумерек

Поля за окном.

Я читаю до потемненья в глазах

Книгу стихов Сезарио Верде.

Что за горе! Он, бывший крестьянин,

Стал узником города, чья тюрьма - свобода.

Он так вглядывался в каждую улицу,

В каждый дом,

Пытаясь постичь все, что вокруг,

Как глядят на деревья,

На тропу под ногами,

Как смотрят на полевые цветы.

Его душу терзала такая тоска,

Что и в словах не мог он излить.

Шел он по улице, как идут вдоль межи,

И грустил, будто сорвал цветок,

В книге засушил или в вазу поставил...

x x x

Однажды в полдень, в день конца весны,

Мне сон приснился - четкий, словно фото.

Я видел, как Христос сошел на землю.

Вновь став ребенком,

Он бежал с горы,

Бежал с горы, катился по траве

И рвал цветы, бросал их и смеялся

Был слышен его смех издалека.

Он убежал с небес.

Он слишком нашим был, чтоб притворяться

Второй персоной в Троице небесной.

Там, в небе, было все ненастоящим,

Так явно контрастируя с земными

Деревьями, цветами и камнями.

Там должно было быть ему серьезным,

И становиться взрослым то и дело,

И на кресте все время умирать,

Венец надев с колючими шипами,

С ногами, приколоченными крепко

Гвоздями, и с набедренной повязкой,

Какие встарь носили дикари.

И мать с отцом ему иметь не полагалось

Таких же, как у всех других детей.

Его отец в двух лицах был - старик

По имени Иосиф, был он плотник

И не был, в сущности, ему отцом;

Другой был просто голубем, к тому же

Весьма престранным голубем, настолько,

Что голубем, по сути, не был он.

А мать его - она и не познала

Любви пред тем, как в свет ему явиться.

Она была как бы лишь колыбелью,

В которой он спустился к нам с небес.

И что ж, они хотели, чтобы он,

Рожденный лишь от матери одной

И не имевший никогда отца,

Которого бы мог он полюбить,

Чтоб он носил с собою и в себе

Одну лишь доброту и справедливость!

Однажды, когда Бог-отец уснул,

А Дух Святой парил в небесной сини,

Из ящика чудес похитил он три чуда.

И первым сделал он, чтобы никто не

О том, что он навек покинул небо.

При помощи второго чуда стал он

Навечно человеком и ребенком.

А третьим чудом сотворил Христа,

Который на кресте пребудет вечно,

Там, в небесах, распятый на кресте,

Служа моделью для своих подобий.

Затем бегом пустился к солнцу

И по его лучу спустился наземь.

Теперь со мною он живет в моей деревне.

Отличный малый, и смешливый, и притом

Сама естественность. То бегает по лужам,

То рвет цветы, любуясь ими,

А то в осла запустит камнем.

Охотно рвет плоды в чужих садах

И от собаки удирает с криком.

Еще и за девицами не прочь

Побегать, хоть и знает, что они

Едва ли с одобреньем принимают

Забавы эти, важно проходя

С кувшинами на смуглых головах.

Он научил меня всему. Он научил

Меня внимательнее вглядываться в вещи.

Он показал мне все, что есть в цветах.

Он обратил мое вниманье на изящность

Камней, когда в руках их держат люди

И не спеша разглядывают их.

Он очень странно говорит о Боге

Как о больном и о наивном старце,

Который произносит иногда

Такие речи, коих смысл неясен.

Он о Марии говорит - она

Дни вечности проводит за вязаньем.

А Дух Святой все чистит клювом перья,

И там, где он сидел, витает дух,

Одним лишь голубям, увы, присущий.

И все на небесах примерно так же,

Как в церкви католической земной.

Он говорит мне, что Господь едва ли

Все понимает в том, что сам когда-то

Он сотворил, - "хоть я и сомневаюсь,

Что это он-то сам и сотворил".

Вот, например, он говорит, что "все живое

Хвалу ему поет, - но ничего

Живое не поет, иначе были б

Певцами все живые существа.

Живое - оно просто существует,

И оттого зовут его живым".

Затем, устав от этих разговоров

О Господе престранных, засыпает

Мой мальчик Иисус, и я несу,

К своей груди прижав его, домой.

..............................................................

Он в доме моем живет посреди холма.

Он - это Вечное Дитя, тот именно бог,

которого так нам недоставало.

Он - сама человечность, для которой

естественность - это суть.

Он - божество, которое к шалостям склонно

и улыбаться умеет.

Вот поэтому-то я и знаю точно,

Что именно он - настоящий маленький Иисус.

Этот ребенок, такой человеческий и потому

Божественный, всю повседневную жизнь поэта

Наполнил легко собою, и потому