Лиарха
Шрифт:
Вот и не думай после такого о Мэйс.
– Нет, – отвечаю как можно спокойнее, хотя внутри будто снова вспыхивает вулкан. Пока что маленький, но готовый исторгать потоки лавы.
– Но почему?
– Мэйс отказалась от меня. Это не обсуждается.
– Вирна отказалась от тебя под давлением твоего отца.
– Пусть так.
– Вы должны поговорить!
Мы уже поговорили. Там, возле домика Зорга. Когда она забирала своих девчонок вместе с белобрысым. Мы с ней все друг другу сказали.
– Он ее запугал!
– Мэйс не из пугливых, Кьяна. Она не испугалась Ромины, наверняка, не испугалась и Диггхарда К’ярда. Она просто определилась со стороной. Я ей не интересен.
– Это не так! Я видела ее взгляд, каким счастьем сияют ее глаза, когда ты рядом. Ты ей не просто интересен, ты для нее тот самый, особенный.
Кьяна, видимо, решила меня окончательно добить, потому что ее слова бьют по самому больному. Мне хочется зло рассмеяться или заставить ее прекратить, но мой ответ застревает в горле, будто кость.
– Ты прав в одном, – продолжает она: – Вирна очень смелая и гордая, чтобы просить о помощи. С ней что-то происходит, Лайтнер! Что-то нехорошее.
– Это. Не. Мои. Проблемы, – чеканю каждое слово. – Мы больше не станем поднимать тему Мэйс.
– Ты невыносимый! – М’эль вскакивает с дивана, ее глаза вспыхивают, зрачки вытягиваются. – Почему все парни такие черствые и невыносимые?! Знаешь, тебе удалось меня убедить. Ты не должен с ней встречаться и снова делать ей больно. Вирна этого не заслужила!
Она уходит, хлопнув дверью, а Хар бросает на меня сердитый взгляд и уходит за ней. Надолго, потому я что успеваю дойти до окна и рассмотреть все красоты Четвертого. Отсюда виден краешек парка, высотки с неоновыми вывесками, которые в пасмурную погоду горят весь день. Я понимаю, что хочу себе такую же квартиру. Жить одному, быть свободным.
Возвращается друг без Кьяны.
– Не остыла? – спрашиваю я.
– Остыла, но не хочет тебя видеть, пока ты ведешь себя как едх.
– Взаимно. Когда перестанет вести себя как маруна, тогда и сможем нормально поговорить. Как ты ее терпишь?
Черты лица Хара заостряются:
– Полегче, брат. Ты говоришь о моей девушке.
– Мне надоело, что все говорят, что мне делать и куда идти.
– Вирна ее подруга. Была. Мне жаль.
Мы молчим, и кажется, одновременно закрываем эту тему. Потому что Хар говорит:
– Кое-что не сходится, Лайт.
– Что именно?
– Ты сказал, что собирался сбежать от Шадара. – Взгляд Хара пронизывает как зимний ландорхорнский ветер. – Куда? К Зоргу?
– Нет. Я собирался покинуть Ландорхорн.
– Покинуть?
– Уплыть отсюда.
– Но это безумие. До ближайшей цивилизации тысячи энтваллов… – Он осекается. – Есть что-то еще?
Я смотрю на Хара и не понимаю, почему не доверил ему тайну Эн раньше.
– Да. Я собирался сделать это не один.
Друг слушает мой рассказ про знакомство с раг’аэной и ни разу не перебивает. Он долго молчит, даже когда заканчиваю, и я не выдерживаю первым:
– Что скажешь?
– Что тут сказать? Звучит безумно, но это многое объясняет. Например, то, как вы с Мэйс добрались до берега в тот шторм. А еще твой побег. С помощью океанской бабочки ты действительно мог бы сбежать из Ландорхорна, почему передумал?
– И оставить вас одних? – усмехаюсь я, и добавляю уже серьезно: – В Ландорхорне вся моя жизнь. Мне не нужно бежать или скрываться, чтобы сделать ее такой, какой хочется.
– Мэйс ведь в курсе, да? Ты рассказал ей про бабочку?
– Да.
Хар смотрит мне в глаза, словно сканирует.
– Значит, твои чувства к Вирне даже серьезнее, чем считает Кьяна.
Они издеваются надо мной?!
– И ты туда же? – интересуюсь раздраженно. – Сколько еще мне повторять, что все в прошлом?
– Мне или себе? Брат, мы с тобой с детства знакомы, а ты рассказал про раг’аэну первой попавшейся девчонке? Сильно в этом сомневаюсь.
– Вы с Кьяной можете думать все, что хотите. Последний раз, когда я видел Мэйс, она была счастлива. Счастлива с другим парнем.
– Видел?
– Мы разговаривали.
– Спокойно, как взрослые люди, или как вы делаете это обычно?
– Ты мой друг, но сейчас я готов тебе врезать.
Действительно готов, даже кулаки сжимаются, а в ладонях концентрируются искорки силы.
Хар только усмехается.
– Об этом и речь, Лайтнер. Я не собираюсь лезть в твою жизнь, но как твой лучший друг советую тебе закрыть тему Мэйс. Хотя бы внутри себя. Ну или сделать так, как тебе хочется. В смысле, строить свою жизнь такой, какой ты ее видишь.
Раздражение гаснет так же быстро, как и вспыхивает.
– Въерх действия?
– Не люблю тормозить.
– С М’эль ты точно не тормозил.
– Решил, что если плохой парень ее разочаровал, то хороший подойдет ей больше, и рискнул.
– Долго подступался? – я легко пихаю друга в плечо и подмигиваю, но Хар не ведется.
– Я не стану обсуждать с тобой свою девушку.
– Справедливо, – соглашаюсь я и добавляю: – Я подумаю над твоими словами насчет Мэйс.
Мы съедаем завтрак, принесенный курьером, оставляем только часть для Кьяны (она наотрез отказывается выходить). И я понимаю, что не могу задерживаться у друга надолго. В прошлом мог бы, но сейчас мне нужно свое жилье, а еще новый тапет – мой остался у Родреса. И совершенно точно Хар не должен из-за меня ссориться со своей девушкой. Поэтому после завтрака я говорю: