Чтение онлайн

Я совершенно ясно видела маленькую лодку, прыгавшую на волнах. Потом она опять исчезла, и я напрасно искала ее взглядом. Но большой корабль никуда не делся. Я смотрела и ждала, но ничего больше не произошло.

Услышав, как часы на башне пробили четыре часа, я вдруг почувствовала, что замерзла.

Корабль оставался на месте, но лодки нигде не было видно. Я легла обратно в постель, но долго не могла согреться. Наконец, мне это удалось, и я незаметно уснула. Было уже позднее утро, когда я проснулась. Сразу вспомнив события ночи, я подбежала к окну. Ни следа не осталось ни от корабля, ни от шлюпки. Один «Вздыбленный лев» горделиво колыхался на волнах, и никакого царственного незнакомца не было рядом, чтобы его унизить.

Как великолепен был этот ночной пришелец! Мне ничего подобного не приходилось видеть. И, глядя теперь на пустынную гладь моря, я недоумевала, был ли он наяву или только привиделся мне?

Нет. Я действительно просыпалась ночью. Что меня разбудило? Инстинкт? Предчувствие? Потом я подошла к окну и увидела тот корабль.

Или мне это все же приснилось? Накануне вечером было много разговоров о кораблях. Эти люди — и особенно младший — так врезались мне в память, что я не могла о них забыть. Возможно, это был сон. Но нет, конечно, я проснулась. Я видела этот корабль. Но не из-за тех ли картин, которые возбудили в моем воображении эти двое, показалось мне судно таким большим и великолепным?

Я, разумеется, знала, что именно я видела, но не собиралась об этом рассказывать. Хани и Эдуард подумали бы, что Пенлайоны произвели на меня слишком сильное впечатление, а это было последнее, в чем мне хотелось бы признаться.

В Труиндской усадьбе я ездила на резвой кобылке. Я с детства чувствовала себя в седле как дома. Нас учили ездить верхом с малолетства; ведь если надеяться только на свои ноги, то далеко от дома не уйдешь.

Я любила выезжать на прогулки каждый день и одна. Конечно, полагалось, что меня сопровождал грум, но я этого терпеть не могла. Моя малышка Мэриголд хорошо меня знала: она вместе со мной прибыла из Аббатства. Мы прекрасно понимали друг друга, и звука моего голоса было достаточно, чтобы успокоить ее и заставить слушаться.

Наутро после визита Пенлайонов я решила прогуляться, но, едва отъехав от конюшен, услышала звучный голос Джейка Пенлайона. Итак, он уже опять здесь. Я поздравила себя с тем, что благополучно ускользнула от него. Я любила бывать на природе; здешний ландшафт отличался от местности вокруг Аббатства. Здесь были крутые холмы, извилистые тропинки, сосновые леса, и листва была более пышной из-за того, что климат теплее, чем на юго-востоке, и дожди намного обильнее. Я представляла себе, какие цветы должны были здесь распуститься по весне, и предвкушала встречу с этим временем года, когда я задумывалась над тем, решусь ли остаться на такой долгий срок вдали от дома.

В то время как я размышляла об этом, позади послышался стук лошадиных подков, и, повернув голову, я увидела Джейка Пенлайона, скакавшего галопом на могучем белом коне.

— О! — произнесла я беззвучно.

— Мне сказали, что вы поехали на прогулку, и я поехал по следу.

— Зачем вы это сделали?

— Чтобы поговорить с вами, разумеется.

— Мы разговаривали не далее как вчера вечером.

— Но нам еще очень многое надо сказать друг другу.

— Я так не думаю!

— Ну, хорошо, допустим, это мне нужно многое сказать вам.

— Допустим как-нибудь в другой раз!

Я вонзила пятки в бока Мэриголд, и она взяла с места; но он по-прежнему был рядом со мной. Я сразу увидела, что Мэриголд не обгонит его сильного жеребца.

— Моряк не может позволить себе долго ходить вокруг да около. Время — вот чего ему никогда не хватает.

Понимая, что мне не уехать от него, я придержала лошадь.

— Тогда скажите, пожалуйста, побыстрее то, что вы имеете сказать, чтобы я смогла продолжить свою прогулку.

— Мы можем с удобством болтать, продолжая нашу прогулку.

— Я не приглашала вас в провожатые!

— Какое это имеет значение? Я сам себя пригласил.

— И вы без колебаний навязываете свое общество, даже зная, что оно нежелательно?

— Я не знаю колебаний, если решаю, что хочу чего-то добиться!

— И чего же вы, скажите на милость, хотите сейчас?

— Вас.

Я усмехнулась:

— Странные у вас желания!

— Самые нормальные, уверяю вас!

— Я вас почти совсем не знаю. Мы встречались всего один раз.

— Дважды, — поправил он. — Разве вы забыли нашу встречу на Мысе? Ведь именно там все началось!

— Я понятия не имела, что что-то началось! Он схватил за повод Мэриголд. Его лицо вдруг помрачнело, стало жестоким.

— Вы не должны отрицать очевидное, мистрис, — сказал он. — Вы знаете, что именно началось!

— А вы, похоже, знаете обо мне больше, чем я сама, или, скорее, хотите, чтобы я в это поверила. Я не одна из ваших подружек, которые прибегают, едва вы поманите пальцем, и задыхаются от восторга, если вы свистнете им, как свистите своей собаке!

— Я всегда называл бы вас по имени, и вы могли бы всегда занимать в моем мнении гораздо более высокое место, чем то, которое я отвожу своим собакам.

— Когда вы отплываете? — спросила я.

— Через два месяца.

— Так нескоро?

— Так скоро, — ответил он. — За эти два месяца нужно переделать уйму дел. Я должен погрузить на судно съестные припасы, тщательно осмотреть его и отремонтировать, приготовить к долгому плаванию, подобрать команду и добиться руки леди… все одновременно.

— Желаю вам удачи. — Я повернула Мэриголд в сторону Усадьбы. — А теперь я должна попрощаться, так как мне с вами не по пути.

— Вы ошибаетесь. Ваш путь — мой путь.

— Я возвращаюсь в конюшни.

— Но вы только что выехали!

— Тем не менее, я возвращаюсь, — сказала я.

— Останьтесь и поговорите со мной!

— Я должна проститься.

— Вы боитесь меня!

Я взглянула на него с презрением.

— Если это не так, — сказал он резко, — почему вы не хотите остаться и поговорить со мной?

— Разумеется, я не боюсь вас, капитан Пенлайон. Но скажите наконец, ради Бога, то, что вы должны сказать, и я уеду!

— Вы мне понравились сразу, с первого же взгляда, и я не думаю, что вы не испытали ко мне ответного чувства.