Чтение онлайн

— Мне бы хотелось увидеть, как вы полетите. Только как я узнаю, на каком самолете вы, а на каком Мочалов?

Спицын задумался, наморщив по-детски лоб, потом радостно махнул рукой.

— Мы будем набирать высоту горкой, это подниматься вверх резко, как бы свечой. Знаете?

— Знаю.

— Так вот, я в это время «бочку» крутану.

— Ой, как здорово! — девушка поднесла к его вздернутому носу указательный палец и слегка погрозила. — А потом вы не сможете меня проводить, потому что будете на гауптвахте. Нет, не согласна.

Лицо Бориса расцвело в улыбке.

— За два года службы в Энске это будет мое единственное нарушение. Ну, поругают. А я ведь это для вас специально.

— Не знаю, как и быть, — успокаиваясь, ответила девушка, — а когда вы будете взлетать? — По озорному огоньку, затеплившемуся в глазах Наташи, было видно, что дерзкое предложение Спицына ей по душе.

Из клуба вышли вместе и попрощались, расставаясь, весело…

Майор Мочалов прибыл на аэродром в самом невеселом настроении. Еще не остыла боль, вызванная размолвкой с Ефимковым. Все эти дни раздумывая над случившимся, Мочалов пришел к выводу, что должен извиниться перед товарищем за резкий тон на разборе, но одновременно и повторить, что от своего взгляда на его ошибки не отказывается. Вчера он хотел было уже пойти к Ефимкову, но вспомнил, что тот после шести вечера заступил дежурным по гарнизону. В комнате дежурного такой разговор вряд ли возможен. Впервые за время пребывания в Энске Мочалов написал жене грустное, с жалобами на одиночество письмо. Однако, прочитав его, сунул в печь.

— Тоже расплакался, — выругал он себя.

Полеты на утро были запланированы несложные, к ним все уже подготовлено. Перед тем как лечь спать, Сергей позвонил на метеорологическую станцию и справился об ожидаемой погоде. Дежурный наблюдатель информировал весело и даже пошутил:

— Все будет ясно как на ладони, товарищ майор. Видимость сто километров по горизонту и сто в высоту. Перевал будет открыт целый день.

На аэродроме майор первым делом принял рапорт от механика о готовности самолета. Старательно начищенный мотористами фюзеляж «единицы» ярко блестел. Мочалов обошел истребитель, осматривая его снаружи, затем сел в кабину и проверил агрегаты. Правый карман комбинезона что-то оттягивало. Мочалов вспомнил: официантка Фрося, заметив, что за завтраком он ни к чему, кроме чая, не притронулся, завернула несколько бутербродов и настойчиво сунула в руки:

— Негоже, товарищ майор, — говорила она, — вы и так у меня вечно недоедаете, берите с собой, на старте аппетит придет.

Сейчас они оттягивали карман комбинезона, но делать было нечего. Мочалов махнул рукой и смирился с тем, что этот кулек вместе с ним уйдет в учебный полет. «Бортпаек заменит», — усмехнулся комэск про себя. В кабине Мочалов решительно отогнал невеселые мысли. Он весь превратился в слух и внимание, собрал себя в упругий комок, подчиненный единственной мысли — хорошо выполнить задание. Вместе с лейтенантом Спицыным он пройдет по маршруту вдоль синеющего горного хребта, выполнит групповой пилотаж и через сорок пять минут возвратится назад.

По радио дано разрешение на вылет. Машина, притормаживая, несется к старту. Белый флажок стартера описывает в воздухе дугу и застывает в вытянутом в направлении взлета положении. Стремительно пробежав по бетону, истребитель Сергея отделяется от летного поля. Когда самолет набирает первые метры высоты, звук мотора меняется, становится менее оглушительным, чем был при разбеге. Делая разворот, Мочалов посмотрел влево: посадочное «Т», выстроенные на линейке самолеты, радиостанция, на тонкой мачте ее полосатый, с расходящимися солнечными лучами флаг Военно-Воздушных Сил, фигуры расхаживающих на старте командира части и замполита Оботова. Выровняв самолет, Мочалов поглядел вправо. В слепящих солнечных лучах появился самолет Спицына с хвостовой «тройкой». Ведомый шел ровно, на положенном интервале. Под прозрачным колпаком кабины Сергей видел сосредоточенное лицо лейтенанта. Время от времени Спицын поворачивал голову в разные стороны. Мочалов удовлетворенно подумал: «Держится правильно».

Борис Спицын нравился Мочалову и на земле и в воздухе. На земле — внешней скромностью, походкой немножко вразвалку, говорящей о добродушии, внезапной способностью оживляться, если речь заходила о полетах. В воздухе он покорял майора темпераментностью, смелостью пилотирования.

Сделав плавный круг над аэродромом, Мочалов и Спицын по условиям задания должны горкой набирать высоту. Спицын переводит острый нос истребителя в крутой угол и, едва не опережая Мочалова, устремляется ввысь.

Летчики уже отошли от аэродрома и висят над крышами городка. Еще секунда, и, закончив набор высоты, нужно переходить в горизонтальный полет. Но что это? Самолет Спицына внезапно опрокидывается на спину, расчерчивая синь неба плоскостями, и через мгновение занимает прежнее положение.

— Молодец, паренек, — чуть не крикнул Мочалов, залюбовавшись исполненной фигурой, но тотчас же вспомнил: «бочку» делать нужно не здесь, а в зоне, через три минуты полета.

— «Чибис-три», «Чибис-три», — посылает Мочалов в эфир резкий окрик, — кто разрешал «бочку»? Немедленно прекратить!

— Вас слышу, вас понял, — раздается в ответ, — больше не повторится.

А в это время весь покрасневший от прилившей крови Борис Спицын представил девушку, ради которой пошел на первое в своей жизни нарушение летной дисциплины. Опершись руками о подоконник, смотрит, наверное, Наташа в небо. Замерли настороженные голубые глаза. Может быть, верхняя губа с родинкой вздрогнула от улыбки. Может быть, просто и ласково прозвучало сейчас его имя… Картина мгновенно исчезает. Снова проясняется доска приборов с белыми заостренными концами стрелок, словно их, прежде чем поместить под стекла, окинули в сметану. Перед летчиком небо, свободное от облаков, послушно расступающееся перед стремительной скоростью истребителя.

Подполковник Земцов приложил к мохнатым бровям ребро ладони и сердито покачал головой.

— Нет, вы только посмотрите, — обратился он к шагавшему рядом Оботову. — Как вам это нравится?

— Что такое? — удивился замполит, не наблюдавший за взлетом истребителей.

— «Бочку» сделал на три минуты раньше, чем положено. Где, я спрашиваю, нужно «бочку» вертеть: в зоне или над аэродромом? — Земцов погрозил летчику кулаком, будто тот мог его сейчас увидеть и услышать. — Ну, подожди, узнаешь у меня, где раки зимуют! Я покажу!