Чтение онлайн

В жилище вождя вошли старейшины. Брат Кардаша позвал гостей к очагу, женщины принесли свежее мясо и старый мед в тонких булгарских кувшинах.

Послы неторопливо ели и пили, а старейшины сидели молча у холодного очага. Гайно тоже молчал. Он знал угорские обычаи: пока женщины не унесут остатки еды, старики не будут говорить. Гости отдали женщинам серебряные чаши с чисто обглоданными белыми костями и пустые кувшины, старейшина черных орлов спросил Гайно о здоровье великого Камшамана и стал рассказывать о набеге булгар, о гибели многих воинов, о смерти раненого вождя, мудрого Кардаша. Гайно слушал, качал головой и пересказывал своим сородичам печальные слова старейшины.

– Мы видели, - сказал Гайно уграм, - молодой лес на ваших полях и пастбищах. У вас мало воинов, у нас мало женщин. Наши мужчины хорошие охотники. Ваши женщины не будут знать голода.

Старейшины поняли слова Гайно. Им рассказывали отцы, они видели сами: приходили из северных лесов беловолосые люди с дорогими подарками и брали угорских девушек в жены. Речку свою беловолосые охотники назвали Иньвой Женской водой. На ее берегах селились они с черноволосыми угорскими женами.

...На другой день старейшины повели гостей на праздник девушек. На широкой поляне под священной лиственницей плясали угорские девушки. Щеки и грудь они раскрасили железной краской, на тонкие загорелые шеи надели желтые бусы. Окружали их небольшие костры, у костров сидели женщины с детьми и молчаливые одинокие воины.

Гости и старейшины уселись на шкуры. Девушки обняли друг друга за гладкие плечи и, тихо покачиваясь, запели о том, что они знают в лесу сладкие коренья, умеют варить буйный мед и делать войлок тоньше осинового листа. Гайно глядел и слушал, хотел запомнить, а потом спросить у старейшин имя девушки с ловкими и сильными руками. Она легко плясала, опираясь на длинные пальцы крепких маленьких ног. Такая жена не отстанет в лесу от охотника.

Окончив танец, девушка подошла к старейшинам и села впереди их.

– Она не знает законов племени?
– громко спросил молодой охотник брата вождя.

– Нет, Гайно, - ответил ему старый Мункач, - дочь мудрого Кардаша хорошо знает законы своего народа.

Дочь вождя поправила тяжелые бусы из зеленого камня, поглядела на чужого охотника и встала. На ней было платье из мягкого войлока и широкий серебряный пояс. "Одежда ее дороже клееного лука", - подумал Гайно. Он хотел сказать ей ласковое слово, но она ушла с праздника.

– Ждет Илонка певца Оскора, - сказал вслед девушки старейшина Мункач.
– Ходит к южному валу. Там встречает и провожает красную зарю.

Перед заходом солнца угорские девушки начали танец невесты, начали медленно, ступали на траву осторожно и мягко, как лесные кошки. Но с каждым кругом они кружились быстрее и их гибкие беспокойные руки тянулись к кому-то далекому и невидимому. Одинокие воины не могли усидеть у костров, когда танец стал быстрым, как смерч в лесной степи. Вскочили молодые женщины, встали удивленные гости из тоскливых северных лесов - их танцы были вялыми, осторожными. Только седые старейшины остались сидеть на шкурах, бесстрастные и мудрые.

Медленно садилось в синеющий лес раскалившееся за день солнце, становился мягче и спокойнее танец девушек-невест.

Скрылось солнце, сели на траву уставшие девушки, звонче запел Меркашер свою бесконечную песню, собирая в прибрежных кустах клубок белесых туманов. Садилась на землю ночь, она гнала старых и малых к родным кострам, к теплому огню...

Ранним утром ушли из города молодые коми-охотники с черноволосыми угорскими невестами, оставив старейшинам заплечные пестери с лисьими и бобровыми мехами. В то же утро сорок угорских воинов собирались в большую юрту вождя на совет. Давно ушли Оскор и Шавершол к Большому шаману. Два раза умирал и два раза рождался осколком месяц, а угры все ждали послов с мудрым словом, редко выходили за ворота городища. Таял их скот, иссякали запасы ячменного зерна. Темными пасмурными ночами подходили к городищу волки и долго выли.

Воины уселись на медвежьи шкуры вокруг холодного очага и старый Мункач сказал:

– Мужчины племени! Послы коми народа шли по нашей земле. Они видели: молодым лесом зарастают родные пастбища и поля.

– Мы режем скот, дающий нам войлок и молоко, - заговорил торопливый старейшина дзуров.
– У нашего рода осталось коров меньше, чем пальцев на руках человека.

– Слушайте меня, воины, - продолжал Мункач.
– Слушайте и решайте. Голод идет к нам. Он перешагнет валы городища, ему не страшны наши мечи и чернохвостые стрелы. Я, брат мудрого Кардаша и старейшина славного рода черных орлов, говорю вам: не бойтесь булгар, бойтесь голода... Пусть женщины идут собирать сочные коренья и сладкие ягоды. Пусть мужчины не режут скот, а бьют в лесу зверя и заманивают в хитрые западни быстроногих коров.

Мужчины несли с совета воинов к родовым кострам страшное слово голод. Они сказали его женщинам, его поняли дети. Но страх перед голодом не убил волю людей, не отнял у них силы. В тот же день мужчины из рода коршунов ушли в лес бить зверя и заманивать в крутостенные ямы сохатых. Провожали охотников жены с берестяными туесами и подростки с крепкими березовыми копалками. Женщины и подростки остались в родном лесу собирать спелые ягоды и копать сочные коренья, а мужчины пошли дальше, звериными тропами, глухими урочищами... Кузнецы из рода крепкогрудых, отправив юношей на быстрых лошадях за железной землей, копали в городище круглые ямы для варки железа. Женщины натирали еще пахнущие молоком кожи теплым жиром и костным мозгом, сушили их в тени, на ветру, потом долго разминали руками и коптили, для крепости, над чадным смолистым дымом. Братьям и мужьям, знали женщины, нужны крепкие и гладкие кожаные рубахи. Раскаленные на жарком огне куски железной земли вздрагивали от удара тяжелых молотов и осыпали кузнецов белыми искрами.

Мужчины из рода черных орлов точили на серых шершавых камнях широкие топоры. Они готовились биться с могучим лесом за свои пастбища и поля.

Вечером старый Мункач зашел к своим женам. На мягких шкурах лежала Илонка и глядела на тающий огонь в очаге. Она сказала, что женщины плетут сети под навесом и спросила:

– Где послы? Где шаман Урбек?

– Ты знаешь, - ответил ей старейшина.
– Послы ушли давно к хозяину Синей пещеры. А Урбек ищет целебные травы в чужой земле.

– Люди не сидят больше у родных костров, не ждут Шавершола и Оскора с мудрым словом. Или послы погибли?

Старый Мункач сел к девушке и сказал:

– Мы будем бить зверя в лесу и ловить рыбу в Меркашере, собирать ягоды и мед, защищать поля и пастбища... И ждать послов. Они идут домой.

– Ты получил весть?

– Нет вестей от послов. Слушай, дочь мудрого Кардаша, и думай. Я расскажу тебе так, как рассказал мне отец...

Гнали два волка молодого сохатого и загнали в узкую сырую пещеру. Долго он бился с ними, но одолели его старые хитрые волки. Наелись они теплого мяса, облизали кровь с шерсти, но выйти из пещеры уже не могли обрушились камни и завалили выход. Ткнулись носами в камни серые волки и завыли, призывая братьев своих на помощь. Выли серые и спорили. Один говорил: "Надо рыть", а другой - "Нет, надо выть. Камней много, самим нам не выбраться..." Не сговорились волки: один стал выть, а другой рыть. Кончилось зеленое лето, началось время холодных дождей, а серые все в пещере сидят: один воет, а другой роет лапами каменистую землю. Вытолкнул роющий волк последний камень, высунул из пещеры морду, глотнул чистого воздуха и оглянулся: лежит его серый брат мертвый. Ты поняла меня, дочь Кардаша? Мы ждали послов с мудрым словом, сидя у родовых костров, и не заметили, как подкрался к нам голод.