Лёка
Шрифт:
Внезапно ей в голову пришла мысль. Глаза Лёки блеснули, она посмотрела на открытую дверцу машины, на ключи, валяющиеся рядом со Снежанной, на отпертые ворота…
Так, их ссоры, кажется, никто не заметил? Это – хорошо!
Лёка не представляла себе, как скоро очнется пребывающая в глубоком нокауте Снежанна. А она могла очнуться через минуту, и это было плохо.
Одно только было ясно – действовать нужно быстро.
– Мягче, – пробормотала Лёка, вспоминая давние уроки. – Педали нужно нажимать как можно мягче!
Глава 4
Снежанна пришла в себя, и ощутила, как сильно у нее болит голова. Она тихо застонала и попыталась дотронуться до головы правой рукой, но не смогла – руку что-то не пустило. «Ночная рубашка рукавом о кровать зацепилась!» – пронеслось в голове.
Снежанна приоткрыла глаза и огляделась. Оказалось, что она лежит на голом диване в какой-то малюсенькой комнатушке без окон. Невдалеке стояли стул, маленький столик, тускло светила настольная лампа.
– Что за хрень… – изумленно пробормотала Снежанна и еще раз попыталась дотронуться правой рукой до пульсирующей болью головы. Рука опять не поддалась – ее что-то держало. Снежаннна дернула рукой сильнее – чуть выше раздалось слабое звяканье. Снежаннна посмотрела – рука была прикована ржавыми наручниками к тонкой, такой же ржавой трубе, которая шла вдоль всей стены.
Снежанна тихо вскрикнула и окончательно пришла в себя. Что с ней случилось? Где она?! И как здесь оказалась?!
Вокруг была только эта чужая, незнакомая комната и плотно запертая дверь с куском резины внизу, приделанным так, что между дверью и полом не было ни малейшей щели.
Глухо стукнуло сердце, и Снежанну вмиг охватила паника. Как птица, попавшая в силки, она стала биться, стремясь обрести свободу – лихорадочно и бестолково трясла рукой, рвалась, пытаясь сбросить с себя наручники.
– Эй! – закричала она. – Эй! Кто здесь?!! Помогите! А! А-а-а!!!
На ее крик никто не отозвался, лишь где-то очень, очень далеко послышался лай собак. Снежанна набрала в грудь воздуха, чтобы вскрикнуть вновь, но вдруг передумала. Не сама же она, в конце концов, приковала себя к этой трубе! Это сделал какой-то человек. И он наверняка где-то рядом! Снежанна почувствовала, как на спине выступил холодный пот – она вдруг подумала, что звать, наверное, не стоит. Мало ли кто войдет в комнату через эту странную дверь!
Она еще раз – уже медленнее и внимательнее – оглядела комнату. Что-то в ней показалось Снежанне знакомым. То ли эта ржавая труба, то ли резина внизу двери – что-то из этого она когда-то видела…
Да – видела! Она несомненно когда-то была здесь! Тогда здесь многое было не так, но вон – странная проволока с допотопными прищепками, протянутая от стены к стене под самым потолком. Она точно видела эти прищепки! Но когда?! И что это за место?!
Где она?! Что с ней случилось?! Она помнила, как собиралась в больницу, как поругалась с Лёкой, помнила, как стукнула эту нахалку, сующую нос в чужие дела… Ну – а потом? Что было потом?
Изо всех сил напрягая память, она в то же время не оставляла попыток освободиться – пыталась левой рукой разжать наручники, сковавшие правую. Не получалось, никак не получалось! Для этого нужен был ключ, очень простой ключ, в форме буквы «Г» – Костя когда-то показывал ей такой. На всякий случай Снежанна поискала рядом, но нет – ни ключа, ни чего-то просто подходящего по форме не находилось.
Внезапно за дверью послышались торопливые шаги. Снежанна тихо ойкнула и вжалась спиной в холодную стену, ожидая увидеть чудовище.
Дверь открылась, вошла Лёка.
В тот самый миг, когда она вошла, Снежанна вспомнила эту комнату. Ну конечно! Это же дом Лёки, фотолаборатория ее покойного отца! Она бывала здесь, и не раз – только очень давно. Конечно же, на этой проволоке с прищепками положено сушить фотографии! А вот там стоял увеличитель, и будь он на месте, Снежанна сразу бы поняла, где она оказалась! А дивана здесь раньше не было! И даже наручники эти она знает – Лёка показывала их ей!
Испуг прошел, и Снежанна испытала огромное, радостное облегчение человека, который проснулся и обнаружил, что кошмар был не концом жизни, а простым сном.
– А, очнулась! – сказала Лёка буднично и опустилась на стул. – А я твою машину отгоняла. Вот – держи ключи!
Она бросила ключи от машины на диван. Снежанна проводила взглядом ключи, а потом посмотрела на подругу. Чувство облегчения быстро сменялось гневом.
– Ты че, Лёка, совсем офигела?! – начала она грозно. – Это что за херня, а?! – она потрясла рукой с наручниками.
Наручники несколько раз мелодично звякнули о трубу.
– Ты рукой лучше не тряси, – как ни в чем не бывало посоветовала Лека. – Браслеты затянуться могут, потом рука болеть начнет!
– Ты че, подруга, вообще страх потеряла?! – взвилась Снежанна. – Я тебя русским языком спрашиваю – что это за хрень ты тут затеяла?!
– Ты пока поживешь у меня, – сказала Лёка безмятежно.
– Что?! Что значит – пока поживешь?! Почему я должна у тебя жить?! И сколько это – пока?!
Лёка поморщилась и схватилась за поясницу – резко кольнуло в почку.
– Месяцев пять, я думаю, – пояснила Лёка, когда боль прошла. – Или шесть. Не знаю точно, когда тебе время родить придет. А там – родишь и вернешься домой. Всё!
Снежанна смотрела на Лёку во все глаза и молчала. Ее охватило ощущение нереальности происходящего.
«Так не бывает, – пронеслось у нее в голове. – Так просто не бывает!»
Она качнула головой, словно отгоняя какое-то наваждение. Голова ответила коротким приступом боли, и Снежанна тихонько застонала.
– Я же тебе говорила, что не позволю убить ребенка, – сказала Лёка, видя, что подруга все еще в недоумении. – Нельзя убивать детей, понимаешь?!
– Стоп! – крикнула Снежанна. – Я никак не «вкурю» – при чем тут ребенок?! Ты зачем сюда меня привезла, припадочная?!