Чтение онлайн

– Всего лишь пытаюсь подобрать правильный антитезис, дабы сбалансировать прелюбопытнейший силлогизм, – невозмутимо отозвался бюрократ. Он нарочито важно черкнул еще одну заметку, исподтишка наблюдая за Скилицезом. Офицер уже пыхтел от злости. – Так. Пожалуй… сойдет! Многое, увы, будет безвозвратно утрачено при переводе… Что ж, пошли, Ланкин. Я не собираюсь заставлять их ждать, не знаю, как ты.

Как бы в подтверждение своих слов, чиновник первым откинул полог. Боргаз также выходил уже из своей юрты. Горгид почти не обращал на него внимания. Его внимание было полностью поглощено шаманами аршаумов.

Их было трое. Двое держались прямо – молодые, здоровые люди, третий же словно пригнулся под тяжестью прожитых лет. Должно быть, это он разговаривал с возницей. На всех троих были халаты из мягкой замши. Их необычная одежда, доходившая до колен, была покрыта таким количеством замшевых полосок, что казалась скорее лохматой звериной шкурой, нежели человеческим одеянием. Лица шалманов скрывали деревянные, обтянутые кожей маски духов – оскаленные, ярко раскрашенные в зеленый, фиолетовый и желтый цвета.

Озаренные сполохами костров, шаманы начали пляску. Время от времени они выкликали друг друга по именам. Голоса, искаженные масками, отзывались гулким эхом.

Горгид наблюдал за этой сценой с большим интересом, Скилицез – подозрительно. Пикридий Гуделин поклонился старшему шаману столь почтительно, словно перед ним был Бальзамон, Патриарх Видесса. Старый аршаум, неловкий в диковинной одежде, ответил поклоном и что-то /`.('-%a.

– Неплохо проделано, Пикридий, – нехотя признал Скилицез. – Этот старый хрыч говорит, что поначалу не знал, с кем увидеться сперва, а с кем потом: с йездами или с нами. Однако твои изысканные манеры помогли ему сделать правильный выбор.

Гуделин снова поклонился – так низко, как только позволяла его округлая фигура. Чернильная душа, он знает толк в помпезности, подумал Горгид. И дипломат искусный, не отнимешь.

Однако искусным дипломатом был, в своем роде, и Боргаз. Он сразу увидел, что не может повлиять на решение шамана. Поэтому йезд даже не попытался что-либо сделать. Он скрестил на груди руки, как бы желая подчеркнуть, что случившееся его не касается. Горгид следил за ним уголком глаза.

Шаманы выпевали у костра заклинания и бросали в пламя благовония, наполнившие воздух сладковатым запахом. Старик ударял при этом в бронзовый колокольчик.

– Отгоняет демонов, – доложил Скилицез.

Затем старший шаман достал маленький кожаный мешочек и высыпал в костер его содержимое. Огонь вспыхнул нестерпимо ярко. Белизна пламени на миг ослепила Горгида. От жара на лбу у грека выступил пот. Шаман – темное неясное пятно на фоне пылающего костра – приблизился к видессианам и заговорил.

– Что? – вдруг выкрикнул Скилицез по-видессиански. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и перейти на язык аршаумов.

Шаман повторил, махнув при этом рукой, как бы желая сказать: «Это же совсем просто, понимаете?»

– Ну?! – требовательно спросил у Скилицеза Гуделин.

– Если я правильно его понял… Боюсь, я понял его правильно, – начал Скилицез. – Он хочет, чтобы мы доказали, что не желаем Аргуну зла… Мы должны доказать чистоту своих намерений… – Он запнулся. – Мы должны пройти через костер. Если наши намерения действительно чисты, сказал шаман, то с нами ничего не случится. Если же нет… – Офицер заколебался и резко заключил;…то огонь сделает то, что обычно делает огонь.

– Вот так неожиданность. Гм… Я, пожалуй, с удовольствием отклонил бы честь быть первым, – произнес Гуделин.

Скилицез не дрогнул бы перед лицом любой опасности. Но сейчас этот закаленный офицер был близок к панике при одной только мысли о том, что придется довериться чарам какого-то язычника.

Горгид, скептик по натуре, обычно не верил тому, в чем не убедился на собственном опыте. Однако сейчас он почему-то не чувствовал никакого страха. Это удивило грека. Он вдруг поймал себя на том, что наблюдает за шаманом так внимательно, будто старик был его пациентом. А шаман просто излучал уверенность в собственных силах. Эта уверенность горела ярче костра, куда он только что бросил щепотку волшебного порошка.

– Думаю, ничего дурного с нами не случится, – сказал Горгид. Ответом ему были два одинаково несчастных взгляда – Скилицеза и Гуделина. В первый раз за долгое время путешествия солдат и чиновник пришли к полному единодушию.

Только теперь старый аршаум понял наконец, что видессиане колеблются. Приветливо махнув рукой, дабы ободрить смятенное посольство, шаман неуклюже зашагал к костру, миг – и пламя охватило его со всех сторон.

Однако смертоносный огонь не коснулся шамана. Старик сделал несколько шагов, потоптался в самой середине костра. Посольство Империи и стоявший неподалеку Боргаз смотрели на него во все глаза.

Когда старый аршаум вышел из пламени, они увидели: ни клочка на его лохматой одежде не обгорело. Шаман снова махнул рукой, приглашая последовать его примеру.

Несомненно, Гуделин был наделен своеобразным мужеством. Собравшись с духом, он сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Не для того я добрался до самого края карты, чтобы пострадать от *.g%"-(*.

Он быстро приблизился к костру. Старый шаман дружески похлопал его по плечу, взял за руку и ввел в огонь. Языки пламени охватили обоих со всех сторон. Ланкин Скилицез прикусил губу, когда сквозь веселое потрескиванье костра донесся торжествующий голос Гуделина:

– Цел и невредим. Благодарю. Чувствую себя не хуже плохо прожаренного мяса.

Скилицез стиснул зубы и шагнул вперед. Невозмутимый шаман появился перед ним из пламени. Офицер начертил знак Фоса у сердца и принял протянутую руку шамана.

Через несколько минут от вернулся из пламени и доложил, лаконичный, как всегда:

– В порядке.

Затем старый шаман кивнул Горгиду. Несмотря на всю свою уверенность, грек ощутил легкую дрожь. В свете ослепительного белого пламени он сузил глаза. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы жалкая улыбка Гуделина стала вновь нормальной? Однако рука старого шамана была холодной и твердой, она настойчиво тянула в огонь.