Чтение онлайн

Виридовикс и Батбайян медленно ехали сквозь мертвящую, неправдоподобную тишину. Негромкие слова отдавались в этой пустыне страшным эхом. Перебиты были все – даже маленькие собачки, что перебегали от шатра к шатру, подбирая объедки.

Виридовикс странно притих и замолчал. Лицо Батбайяна исказилось от муки. Горе было слишком глубоко для слов. То и дело один безмолвно кивал другому, когда видел труп кого-нибудь из близких.

У шатра вождя лежал Рамбехишт со стрелой под лопаткой. Рядом валялись три мертвых бандита – молчаливые свидетели того, что суровый хамор дорого продал свою жизнь. Может быть, он действительно хотел какнибудь отплатить Виридовиксу за то давнее поражение в кулачном бою? Никогда уже Рамбехишт не сможет сквитаться с верзилой-кельтом…

Желтый халат энари Липоксая промок от крови. Служанка Азарми лежала лицом вниз. Рядом валялась сорванная с нее одежда. Окончив потеху, бандиты пронзили женщину саблей.

Одно и то же страшное предчувствие охватило друзей. Они соскочили с коней и побежали к тому, что осталось от шатра Таргитая. Каркас пьяно накренился, половина деревянного основания была сломана. Худшие их опасения подтвердились. Мертвая Борэйн все еще сжимала в кулаке кинжал. Лезвие было в крови. Старая женщина сражалась, прежде чем умереть. Но она была уже в годах и располнела. Бандиты Варатеша просто зарезали ее. Сейрем так легко не отделалась.

Снова и снова проклинал свою память Виридовикс. Мука терзала его $chc, пылая красным огнем. Время шло, но легче от этого не становилось. Он слишком хорошо помнил, как увидел тело Сейрем… Если бы им не знать тех немногих дней любви. Если бы только умереть вместе с той, что подарила ему счастье.

– Грош цена моим пожеланиям, – сказал он самому себе. – О, будь же все проклято!

Горькая слеза скатилась по щеке Виридовикса. Батбайян повернулся на звук голоса.

– Нет смысла, – сказал он каменно. – Слеза замерзнет на лице. Будет больно.

Нынешним летом сын кагана еще был восторженным юнцом. За несколько недель он постарел лет на десять. Его лицо осунулось, морщины залегли на лбу и в углах рта…

В тот день Батбайян предложил Виридовиксу поджечь лагерь Таргитая.

– Это предупредит других пастухов. Кто-то еще мог остаться в живых, – сказал сын вождя. – Кроме того, огонь может приманить псов Варатеша.

Холодное жадное пламя загорелось в его единственном глазу. Он похлопал по своему луку.

Тогда они нашли удобное для засады место. Они хотели дорого отдать свои жизни и забрать с собой как можно больше врагов. Но бандиты не вернулись. Когда наконец стало ясно, что Варатеш не придет, Батбайян вскочил и сорвал с изувеченного глаза повязку.

– Когда я буду убивать их, – сказал он, бросив ее на землю, – пусть знают, кто я такой!

Он убил четверых, одного – вчера. Кельт – на одного меньше. Они жили изгоями. Наименьшая из всех превратностей судьбы, что постигли их после того, как война против Варатеша обернулась катастрофой.

Бандитский вожак и его головорезы владычествовали над степью. Как шакалы, преследовали они бывших вождей кланов. Но ни Виридовикса, ни сына Таргитая они так и не поймали.

А те появлялись и исчезали, как призраки. Исчезнувший козел здесь, убитый воин там, еще в одном месте пропажа двух лошадей. И метель заносила все следы… Виридовиксу еще никогда не доводилось жить столь суровой и тяжелой жизнью. И все-таки это была жизнь.

На ночь они с трудом поставили палатку. Руки в толстых рукавицах слушались плохо. Несмотря на то что палатка была разбита с подветренной стороны большого сугроба, сильный северный ветер проникал сквозь войлок. Закутавшись в одеяла, они придвинулись ближе к огню, на котором жарили куски баранины. Держать мясо свежим всю зиму совсем нетрудно, подумал Виридовикс. Главная трудность – разморозить его перед тем, как съесть.

Кельт обтер жир с подбородка и облизал пальцы. Попробовали бы римляне жить в такой холодине со своими сухими хлебцами и жиденькой кашкой. Красное мясо – вот единственное, что поддерживало здесь человеческую жизнь.

Вместо того чтобы вытереть жир, Батбайян растер его по лицу.

– Так не обморозишься. – В эти дни он говорил мало и только по делу.

– В другой раз, парень.

Виридовикс извлек свой меч и посмотрел, нет ли ржавчины. Из-за постоянной влажности она легко расползалась по металлу. Галл заметил на клинке маленькое красное пятнышко, но не понял, что это было: ржавчина или засохшая кровь.

– Не помешает смазать жиром и меч.

Где-то далеко завыл волк. Голос зверя звучал холоднее самой ночи. Одна из лошадей нервно захрапела.

– Утром опять пойдем на север? – спросил Виридовикс.

Губы Батбайяна растянулись:

– Где еще мы сможем зарезать двух-трех вонючих собак, как не на севере? И стад там больше.

Его единственный глаз сверкнул в отблеске костра. Вторая глазная впадина тонула в тени.

Угнетающее чувство бессмысленности охватило галла. Даже убивая врагов, они не могли вернуть к жизни того, кого потеряли.

– Неужели во всем этом есть какая-то польза? – в отчаянии закричал Виридовикс. – Мы рыщем вокруг, мы притворяемся, будто совершаем нужное дело, убивая этих негодяев по одному, по двое! Но клянусь богами, это всего лишь маленькая взятка нашей гордости. Мы так же способны причинить им большой вред, как одна мышка в хлеву может заставить крестьянина голодать.

– А что ты сделаешь? Сложишься пополам и подохнешь? – презрительно спросил Батбайян. Он свой выбор сделал: мстить до конца. – Мы не единственные в Пардрайе, кто с радостью удавил бы Варатеша его собственными кишками.

– Близко к истине, дружище. Они пытались разбить его в бою. И где теперь все эти вожди? А у прочих воли что у твоей овцы. Они последуют за тем, кто возьмет на себя труд их погонять. Кто посмеет сейчас напасть на победителя?

– Если хочешь – уходи! – сказал Батбайян. – Я выбрал. Я пойду по этой дороге один. По крайней мере, умру как мужчина. Если ты уйдешь, я не останусь без товарищей. Пардрайя велика.

– Но недостаточно велика, – возразил Виридовикс, уязвленный презрением хамора и желая, в свою очередь, уязвить его. – Недостаточно велика… – повторил он мягче и задумался. Его глаза расширились. – Скажи-ка мне, дружище Батбайян, смог бы ты сейчас отлепиться от Варатеша, если бы знал, что так твоя месть будет более полной? Покинул бы ты этого бандита – и Авшара тоже, – если бы я обещал тебе впоследствии их верную смерть? А может быть, и твою жизнь?

Батбайян пронзительно посмотрел на кельта, словно желая вырвать у него смысл этих слов.